Но разве не поражаемся мы сходству аргументов, когда русские и украинцы рассказывают о взаимных обидах? Вы желаете знать факты и причины ссоры? Нет иных причин в размолвках братьев, чем право на первородство и наследство. Черствый феодальный закон Британии ввел «майорат»: все достается старшему, чтобы не дробить на части имение; здоровый империализм основан на майорате. Стоит бросить взгляд на раздробленную на триста государств Германию (в Священной Римской империи не было майората), и поймешь, откуда основания у социалистических идей. Много ли у Германии колоний? Если сравнить с количеством колоний Британии, видно, как напористое зерно майората дало плоды по всему миру. Делиться — опасная практика: всегда разделят неровно.
Украинцы вечно будут считать, что их обнесли за общим столом, всегда будут сетовать на свою несбывшуюся историю, хотя билета «на второй сеанс» в истории никто не продает, и даже НАТО не выдаст контрамарку. Славянское «лествичное» право, делившее хозяйство между всеми наследниками, вело к нищете и неурожаям; оно же поселило вечную обиду на брата, и счеты сводили всю жизнь.
Братья Рихтеры вечно ссорились: кто лучше понял отца? Кто точнее усвоил урок? Кто духовный наследник? Ты понял его мысль? А ты?
— Разве цель в том, чтобы стать частью Европы?
— Цель — стать европейским государством.
— Ты уверен, что Европа — это воплощенное благо?
— Европа — это Просвещение.
Однажды Марк Рихтер сказал старшему брату:
— Ты никогда не думал, что Просвещение и Ренессанс возникли потому, что в традиции Германии и Италии нет майората? Просвещение выросло на раздробленной земле. Просвещение при майорате невозможно.
— Феодальная усобица еще хуже. Данте мечтал об Империи и порядке, — резко ответил Роман Кириллович. — Чтобы прекратить войну с Пизой и распрю гвельфов, Данте звал на помощь императора.
— Ну, допустим, император Генрих, на которого Данте надеялся, не помог, — сказал на это Марк Рихтер. — А наследником имперской мечты Данте стал Муссолини… Европеец, кстати.
— Спекуляция и чушь. Отлично знаешь, что именно Данте имел в виду, когда говорил слово «империя».
В то время слово «имперец» стало ругательным, его употребляли люди вовсе невежественные, не представлявшие, что никакой иной культуры помимо имперской в мире не существует. Поэт Данте (о чем и рассказывал Роман Кириллович) призывал Священную Римскую империю разгромить его родную республику Флоренцию, чтобы ликвидировать феодальные распри. А Марк Рихтер отвечал:
— Я, как ты знаешь, анархист. Англо-саксонский майорат не люблю. И демократию англо-саксонскую не обожаю.
И, тем не менее, младший брат уехал именно в Англию, по слухам, разбогател. Роман Кириллович представлял себе его особняк в Англии, видел своего младшего брата, спускающегося к завтраку в халате, пьющего утренний кофе — но было ли так на самом деле? Не всем слухам надлежит верить. Вот, скажем, злые языки говорят, что бывший премьер-министр Украины убежал из страны с украденными миллиардами. Но кто же этот факт проверит? Так и Роман Кириллович не мог проверить, насколько разбогател его брат. Притча о двух братьях, один из которых прельстился богатством, имеется в любой мифологии: Роман Кириллович полагал, что младший брат погнался за наживой. Если спрашивали о брате, отзывался сдержанно: «Вот и этот бросил Россию».
Марк Кириллович, со своей стороны, утвердился в мысли, что его старший брат приноровился к имперской службе. Старший брат, считал оксфордский профессор, всегда был конформистом, теперь нашел себе место при новом порядке. И то, и другое не соответствовало действительности: и Марк Кириллович не разбогател, и Роман Кириллович не был конформистом, но мнения сформированы.
Разве возможно украинским политикам и политикам российским разобраться, что же в самом деле произошло: слишком много людей убили, слишком много баб воет над убитыми мужьями, и ненависть давно живет сама по себе. И прежде всего хотели забыть о причинах войны европейские политики и журналисты: хлопотно доискиваться до причин — семейная ссора всегда запутана. Западные политики произносили магическое слово «свобода» и трепетали. Социолог Анри-Бернар Леви (Астольф Рамбуйе хвастался знакомством с этим популярнейшим идеологом сил прогресса) утверждал, что на Украине происходит битва цивилизаций. «Порой, — рассказывал сотрапезникам за high table Астольф Рамбуйе, — я не схожусь во мнениях с Леви об Украине. Он — левый, а мне мешает происхождение. У нас, в салоне Рамбуйе, — Астольф посмеялся над собственным тщеславием, многие оценили его иронию, — в салоне Рамбуйе мы, — ха-ха! — консерваторы. Маркиза де М. — Астольф Рамбуйе деликатно умалчивал знатные фамилии, — упрекает меня в монархизме. Баронесса де Б. считает меня католиком. Признаю, придерживаюсь традиций предков. Проблема коренится в революции тысяча семьсот восемьдесят девятого года, в разрушении Старого порядка. Я, последователь Кюстина и Токвилля, считаю, что демократия не может опираться на чернь. Мы в Брюсселе осторожно относимся к феномену революций».
