Получалось так, что нефть, алюминий и газ, алмазы и углероды, руду и аммиак отбирали не у населения (что можно было бы счесть геноцидом), но у олигархата, у преступной воровской верхушки российского общества — а у этой мафии ведь можно забрать? Милое дело — покарать аппарат КГБ! Это ведь питомцы КГБ, не так ли? Надо наказать! Иное дело, что с этими самыми русскими олигархами всего пару лет назад западные воротилы дружили. Ну, мало ли. Дружили и дружили, допустим, в гольф играли, так и что с того? Это был изящный миттельшпиль: сформировать из бесклассового советского общества российский олигархат, дать былым фарцовщикам и детям партработников отмашку на грабеж — вручить им ярлык на княжение от западного хана, выдать разрешение от имени мировой цивилизации на разграбление имущества собственного народа. Валяйте, кромсайте конституцию: в будущее возьмут не всех! О, как возрадовались в те годы сердца аппаратчиков. И радостные, обласканные новой властью салютовали шампанским: думали, вот их-то как раз взяли в демократическое завтра! Наивным нуворишам милостиво улыбались: проходите, гости дорогие, здесь вот порожек, не оступитесь; это вот живопись такая абстрактная, модно собирать. А это у нас гостиная. Присаживайтесь на диван, у вас штаны, надеюсь, чистые? Ну, пришлось потерпеть: цивилизованные господа принимали нуворишей во дворцах и даже строили для них яхты, такие же, как себе. И русские олигархи пыжились, надували щеки: они свой народ потоптали конями в угоду ханам, а то, что сами будут следующими под копытами — ну кто же знал? Коммунистическая партия давала номенклатуре дачу лишь на время службы, вот и западная цивилизация выдала недра России олигархам лишь во временное пользование. То была середина игры, миттельшпиль. А наивным ворюгам уж мерещилось — попали в эндшпиль! Нет, это было так, разминка — антракт в буфете. Зато потом — размен фигур, блестящий натиск, эндшпиль! Одним ударом доверчивых ворюг лишили всего: яхт, дворцов и гольф-клубов. Но шут с ними, с яхтами, и черт с ними, с виллами, главное ведь не в дорогих бирюльках, главное — в сущности собственности: олигархат разом лишили ресурсов проклятой России. Вот из-за чего шла игра: из-за недр бесхозной страны-континента. Вот что стояло на кону, а наивные нувориши полагали, что главное — это коллекция авангарда и завтрак у Тиффани. Игра растянулась на тридцать лет, подманивали, покупали, поощряли, дразнили; впрочем, и Веллингтон не сразу сумел затравить корсиканца. Задача у игрока была деликатная: следовало нефть и газ изъять у подлых олигархов Абрамовича и Дерипаски (что, само по себе, справедливо), но при изъятии собственности скрыть факт, что краденое принадлежит народу суверенного государства, — этот факт следовало обойти. Не упоминать вовсе. Ворованное прежде являлось собственностью русского народа — и просто так отнять у народа ресурсы его земли в прежние времена было невозможно. А теперь факт былой принадлежности был уже неважен: отбираем-то у негодяев-злодеев. В этом таится красота комбинации: эндшпиль выстраивался блестяще. Разумеется, отобрав у воров награбленное, никто не собирался вернуть собственность потерпевшему. В намерения прогрессивного человечества не входило огорошить радостной новостью бабку из Воронежа: мол, возрадуйся, бабка Елизавета! Обокрали тебя, доверчивую, но белые сагибы вернут тебе украденное! К тебе вернулись права на дивиденды от торговли аммиаком!
Нет, безразлична новому порядку судьба некрасивой Елизаветы. Будем реалистами: бабка в Воронеже была обречена сразу. Войной на Украине завершился развал Советского Союза и, соответственно, произошел долгожданный дележ ресурсов континента. Со времен колонизации Африки то была самая большая авантюра Западного мира.
— Скоро Воронеж, Андрей Андреич.
В темноте всех красот не рассмотреть. Но герб с двуглавым орлом был освещен, а пригороды Воронежа не изменились за тридцать лет. Герб Империи пожаловали за строительство кораблей, река выходит к Азовскому морю, только где уже те корабли и где та империя. Уверенно можно сказать, что в светлый новый мир Воронеж не зовут. Собственно, этого никто и не скрывал.
— Мы не возьмем вас в новый мир, — ликовал куратор Грищенко, обращаясь к воображаемым русским партнерам, и его желтые панталоны сияли в лучах лампионов киевского ресторана. — Вы — имперцы, а вот в нашей новой империи вам места не будет.
— А каково ваше мнение, имеет русский народ право на существование? — взыскующе спрашивал на своем телешоу украинский пропагандист Арестович у беглого российского поэта Зыкова. И Зыков старался ответить наиболее приятным образом.
— У вас, конечно, есть право русских убивать, — говорил Зыков, сияя.
— Полагаете? — И полные губы улыбались поэту в ответ.
— Время России истекло, она мне более не интересна, — и поэт отряхивал прах России с полных рук своих. — В новый мир она не войдет. России не будет. Ее вытрут с карты, как грязное пятно.
Въехали в город. Варфоламеев предложил Василию пообедать.
