От народа (который пережил три социалистических революции в начале прошлого века и две капиталистических контрреволюции в конце прошлого века) мировое сообщество сегодня требовало, чтобы эти миллионы возбужденных противоречивыми лозунгами осознали свою рабскую природу и восстали против тирана. Следовало опять восстать, чтобы заслужить уважение брюссельских рантье и вашингтонских менеджеров. Однако эти люди, от коих ждали действий, на протяжении предыдущих ста лет восставали более, нежели какой-либо иной народ. Они уже восставали, борясь за равенство, восставали за передел собственности богачей, а потом они восставали, борясь против равенства — за то, чтобы опять появились богачи. Но и в том, и в другом случае этих людей обманули, и теперь люди не очень понимали, к чему их призывают на этот раз. Они услышали, что их во всем мире называют орками и преступниками, и снова надо за что-то бороться — но они ничего не могли изменить; они просто очень устали. Большинство из них смирилось с тем, что мир, который вчера им радовался, сегодня их всех проклял; но какое обманутым людям дело до внешнего мира? В пассажирах ранних поездов нет энтузиазма.
Прогрессивный брюссельский чиновник Астольф Плонплон (он же Рамбуйе) горько и назидательно сказал Рихтеру во время их путешествия через снега России:
— Признайте сами, что природа русского человека — рабская! Ваши соотечественники всем довольны! Они безропотно принимают все, что им приказывает тиран! Значит, им нравится подчиняться. Вот если бы у русских было чувство собственного достоинства, они бы не стерпели! Русские граждане жгли бы военкоматы! Они бы вышли на площади!
Марк Рихтер в том разговоре возразил:
— Русские люди восставали значительно чаще, нежели граждане Люксембурга, например.
— А! Имеете в виду кровавые коммунистические заговоры?
— Восстание — вещь малоприятная, Астольф. И, боюсь, вам, европейским цивилизованным людям, не понравится, когда русские восстанут против режима своего государства — восстание заденет и вас. Или ожидаете такого особого восстания, которое упрочит ваши доходы?
Астольф Плонплон рассмеялся:
— Пусть рабы хоть как-то восстанут! А мы посмотрим!
— Трудно разобраться, когда живешь на ренту, какое восстание следует хвалить, а какое ругать, — примирительно сказал Рихтер. — Вообще, надо бы разобраться, до какой степени бунт соседей касается вас. Русским не понравился Майдан в соседнем государстве. Вы уверены, что вам понравится восстание в России? Помнится, когда было восстание в семнадцатом году, Европа послала корпуса интервентов для подавления восстания в чужой стране.
— Мы в Брюсселе, — сообщил мсье Плонплон (Рамбуйе), — приветствовали бы революцию в России.
— Уверяю вас, Плонплон, — сказал Рихтер, именуя собеседника его настоящим именем, — если восстание масс случится в благословенной Франции, вас это не развеселит. Могут сжечь ваш автомобиль.
Недавний разговор в поезде «Париж — Москва» вспомнился в поезде московского метрополитена и показался Марку Рихтеру полной бессмыслицей.
В то самое время, пока в европейских правоведах зрело негодование на пассивность русского народа, пока берлинские домохозяйки вскипали ненавистью к русским варварам, пока в украинских борцах бурлил фанатичный энтузиазм, в сознании пассажиров московского метро лежала только усталая забота.
Украинские энтузиасты искренне верили, что мир зависит от их настроения и что мир должен погибнуть из-за их обиды. Третья мировая война начинается именно из-за того, что украинцам подарили Крым в 1991-м и забрали обратно в 2014-м — украинцы искренне считали, что их самолюбие — достаточное основание для мировой бойни.
Так пассажир, сидя в поезде метро, полагает, что электрическая тяга, двигающая поезд, изобретена для того, чтобы пассажир доехал от станции А до станции Б. За окнами поезда метро темно, поезд несется неизвестно куда, но тысячи фанатиков внутри вагона верили, что все это придумано специально ради их удобства: электричество именно затем изобретено, чтобы они доехали до станции «Центральный рынок». И упорная логика этого чванливого рассуждения убеждала не только обиженных, но и всех вокруг: миллионы людей должны погибнуть, и Европа должна развалиться, потому что Украина в этой гибели мира нуждается. Стоит ли существование мира целей Украины — так вопрос в принципе не стоял. То, что у изобретения электричества могут быть и побочные цели, помимо поездки пассажира на Центральный рынок, такая мысль самоуверенному пассажиру метро в голову не приходила.
