Хотя радоваться было особо нечему. Ему гораздо легче сделать под свою руку, под женскую – это лишняя работа. Но он угадал, сумел просчитать и не схлопотал за дерзость: начальству вопросов не задают, а ждут приказов – вбивали в них в училище. А с хозяином, понятно, ещё жёстче. Но обошлось.
– К ужину закончить.
– Да, хозяин, – снова гаркнул Гаор.
– Да, хозяин, – эхом повторил за ним Махотка.
Сторрам отошёл, и они взялись за работу.
– Рисковый ты, – шепнул ему Махотка, подавая затребованный ключ.
– Зато переделывать не придётся, – так же шёпотом ответил Гаор.
Махотка понимающе кивнул. В сам-деле, сделали бы не то, так и работа лишняя, и «горячих» бы запросто огребли. Рыжий – молодец всё-таки, сам рискнёт, а тех, кто с ним, прикроет. Замечали уже: где он старшим, так всё на себя берет, николи не подставит, и без дела не махается, а что сам Махотка от него вчера по затылку огрёб, так сам виноват, не то принёс.
К ужину они управились, но сдавать машину пришлось самому Сторраму. Тот сел за руль, послушал мотор, попробовал машину на ходу и в управлении. Мастерство, с которым Сторрам развернул «крокодила» в тесном пространстве гаража – все машины уже вернулись и стояли на местах – Гаору понравилось, но морду он, разумеется, держал каменную, изображая готовность принять любой исход. «Это командование на смотре психует, а солдату всё по хрену!» – тоже ещё училищная мудрость.
Сторрам вышел из машины и кивком подозвал его. Гаор подбежал уставной рысцой. Сзади тенью держался Махотка.
– Завтра общая уборка.
– Да, хозяин, – выдохнул Гаор.
Сторрам сел в «крокодила» и уехал, а они услышали трель звонка на ужин.
Ну, свезло, так свезло! Общая уборка – это мыть и убирать весь гараж, но это и то, что никуда его из гаража не дёрнут против хозяйского слова, а значит, когда шоферня уберётся, и останется один дежурный механик, и если будет тот, что со шрамом на щеке, то Махотку можно будет, улучив момент, посадить за руль и дать ему попробовать. Вставая в строй, Гаор посмотрел на Махотку и понял, что тот думает о том же. И потому после ужина он особо тщательно гонял Махотку по устройству автомобиля и порядку действий за рулём. Махотка так старался, что Ворон сжалился и отменил урок математики.
– Иди уж, а то сдохнешь.
– Не звони, а то сглазишь, – крикнул Гаор вслед убегающему в коридор Махотке.
Ворон негромко и коротко рассмеялся.
– Хочешь завтра за руль посадить?
– Если… – подмигнул ему Гаор, – если то, другое, третье, если всё удачно будет.
Его почему-то стала снова поднимать и захлёстывать та волна отчаянного веселья, которая и заставила его на Новый год кататься на перилах, а на весеннее равноденствие лезть на верхотуру, откуда навернуться насмерть было ещё проще. Правда, Кисы нет… и воспоминание о ярко-зелёных глазах и тихом, уже не обжигающем щёку шёпоте: «Рыженький, я боюсь», – сразу погасили всю радость.
Гаор встал и пошёл заниматься своим хозяйством. Проверять и зашивать швы на комбезе и рубашке, постирать на завтра трусы и майку – они сохнут быстро, а армейское он теперь не носит: жарко, и портянки Матуня ему дала полотняные, летние, их тоже простирать надо.
Его уже не спрашивали, почему он бабам ничего не даёт, а сам всё делает. Все помнили, как следила за его одеждой Киса, а теперь… понятно, что тоскует парень, а каждый по-своему тоску избывает. Сунулась было к нему по праву
– Вот отойдёт он, тогда и лезь.
– Так оно когда будет?! А ну, как продадут меня, али его, так я и не попробую с ним! – возмутилась Дубравка.
И тут же получила по затылку.
– А то тебе парней не хватат! Ишь разлакомилась! Мужик ей нужóн!
Словом, огребла Дубравка и от Мамушки, и от Матери, и от остальных женщин. Они Рыжего не трогают, не беспокоят – душа-то она долго болит, а тут малолетка так, понимашь, и норовит не в свой черёд пролезть!
К радостному удивлению Гаора, всё получилось у него как задумывалось. Шофёров не было вообще. Вернее, они из коротких рейсов приезжали, ставили свои машины и уходили. Свободные механики явно наскоро проверили, подготовили машины к выезду и умотались. И они вдвоём с Махоткой спокойно, без помех всё отмыли, вымыли пол, разобрали и протёрли стеллажи, даже дверцы у шофёрских шкафчиков, и дежурил тот самый механик, со шрамом. Он ни разу не попытался как-то подколоть Гаора, никогда не мешал Махотке бегать по гаражу в поисках нужного – Махотка каждое такое поручение использовал, чтоб заодно и у других кой-чего подсмотреть, а однажды, когда Гаор был в рейсе, позвал Махотку и заставил себе помогать, ругался, правда, но без рук. Выслушав тогда Махотку, Гаор кивнул, что, дескать, обошлось и ладно.
