Очнувшись после, Адель прекрасно понимала, что собой она уже не была. Всё подверглось изменениям, включая память, которую как будто заблокировали; от неё остались лишь ошмётки, которые не давали никакой чёткой картинки. Рядом всё так же был Адам, который отдавал приказы, которые, в свою очередь, шли лишь на пользу. Адель не понимала, почему ряд людей смотрит на неё с сочувствием. И осознавала, что определённого рода романтика между ней и Адамом — это нормально. Она не задумывалась о том, что не стареет, а когда наступало для того время, то случалась своего рода перезагрузка. Сброс системы происходил и в те моменты, когда какие-то старые воспоминания сочились наружу. Отключить их либо стереть было невозможно. Оставалось лишь блокировать, но механизм был несовершенен. Неизменным оставался лишь Адам, который каждый раз готов был под руку выводить женщину в мир и объяснять ей простейшие вещи.
Но в какой-то прекрасный момент появился Вернон. Мучителю, конечно же, он всё испортил. А вот Адель…
Не лишён был Адам и благородства, ведь он дал им уйти живыми и невредимыми. Он прекрасно понимал, что это выбор Адель. И знал, что перечить ей он не имеет права. Страшно было, что она всё узнает, но…
***
— Просто скажи, — вновь произнёс Мучитель. — Что ты помнишь?
— К сожалению, всё, — Адель едва заметно улыбнулась, уходя из тяжёлых объятий. — Поэтому меня здесь и не было.
— А он? — Адам указал на молчащего Эмиля.
— Частично, — женщина тяжело вздохнула. — Но мы здесь не за этим.
— А что тогда? — Мучитель отошёл от женщины и подошёл ближе к Джону, рассматривая теперь его.
— У него детей похитили из убежища, — дал о себе знать Эмиль.
— Убежище? — Адам удивлённо скривился. — Моё уважение. И чем я могу помочь?
— Детьми, наверное, — Адель пожала плечами. — Они здесь. И я хочу, чтобы ты их вернул.
— Ладно, — на лице Мучителя появилась хитрая ухмылка. — Но у меня есть условие.
— Я знаю, я согласна.
В глазах седовласого мужчины заиграло довольство. Вновь окинув взглядом всех к нему пришедших, он сказал:
— Я распоряжусь на этот счёт. Пока, прошу, отдохните. За мой счёт.
Джанкярд хоть и был той ещё дырой как для цивильного человека (особенно выходца из убежища), но развлечений в нём для среднестатистического обывателя была масса. Проститутки, казино, просмотр фильмов с какого-то древнего, работающего на последнем издыхании, проигрывателя, целая библиотека, бои без правил, наркотики, бары и даже почти полноценный ресторан.
Но Джону было не до этого, он хотел как можно скорее прижать к себе своего ребёнка и довести того до убежища. Довести до убежища всех детей, кого посмели оттуда забрать. Ему казалось, что ступи он шаг в сторону от своей цели, и всё падёт.
Эмиль же был более спокоен на этот счёт, но что-либо делать сейчас ему не хотелось. Он сидел в достаточно комфортной комнате, напротив была Адель. Он рад был бы её выслушать, да только та не знала, с чего начать. Она кинула одну лишь фразу, после которой предпочла уйти: «Попроси Вернона о помощи». Возникало всё больше вопросов, чем получалось найти ответов.
В конечном итоге, та некрасивая женщина, что была секретаршей, обошла каждого гостя и велела тем явиться в покои Мучителя. Тот стал каким-то молчаливым. Они то и дело перебрасывались взглядами с Адель, пока он куда-то вёл путников. Все, кто встречался на пути, с уважением Адаму кланялись в знак приветствия. Он же с желанием смотрел на единственную в их компании женщину, которая отвечала холодным взглядом.
Завернув за очередной угол, они остановились перед дверью. Мучитель, не стучась, вошёл. Остальные прошли следом за ним. Перед глазами открылась не лучшая картина. Адель и вовсе отвернулась, Джон лишь скривился. Эмиль подобное не раз видел, периодами даже доводилось принимать участие.
В центре небольшой душной комнатушки был стул, на стуле –избитый мужчина, над ним — единственная лампочка. В разных частях комнаты находились три больших размеров мужчины, руки каждого из которых в буквальном смысле были по локоть в крови. На единственном в помещении металлическом столике лежал инструмент, которым эту кровь «добывали».
Мучитель подошёл к страдальцу едва ли не в притык, где задал вопрос:
— Я что говорил насчёт детей?
— Нельзя, — чудом не заикаясь, промямлил работорговец.
— А ты что наделал? — Адам был спокоен, и это напрягало.
— Ослушался, — мужчина поднял голову и посмотрел в глаза главному человеку Джанкярда.
— Тебе в этот раз повезло, ты можешь искупить вину и не умереть, — Мучитель усмехнулся.
— Я готов на всё, — весь в слезах, соплях и крови он кивнул.
— Эти люди ищут то, что ты украл, — Адам указал рукой на Эмиля и Джона. — Если ты отдашь им это, я дам тебе уползти отсюда.
— Отдам, всё отдам! — работорговец отчаянно кричал.
— Отвязать его, — Мучитель посмотрел на одного из своих лбов, после чего вернулся к жертве пыток. — А ты покажешь, где своё добро держишь.
