Внутри горело странное чувство, что так быть не должно. Но Эмиль к нему прислушиваться не стал. Шаг за шагом он приближался к Валенсии, чтобы в конечном итоге взойти на её борт. Без Джона, за которым приходилось то и дело присматривать, было как-то непривычно и немного скучно. Грела в этом деле мысль, что хотя бы у него всё вернулось на круги своя. Для себя Эмиль чётко определил: его жизнь прежней не будет.
Валенсия, как и всегда, стояла на месте. И прокладывать новый маршрут никуда не спешила. Население лайнера не волновали ни проблемы Эмиля, ни его приключения: люди как вели спокойную и размеренную жизнь в условиях относительной безопасности, так и продолжали этим заниматься.
Как и всегда, прежде чем подняться на борт махины, мужчина запер в сейфе постоянных здешних блюстителей порядка своё оружие. Он спокойно шёл по знакомым коридорам, где каждый шаг отдавал металлическим глухим звоном, пока не вышел к рынку. Не стоило большого труда отыскать в этом всём гвалте Акайо — он восседал на своём привычном месте. Завидев старого товарища, азиат широко улыбнулся, словно предвкушая очередную выгодную сделку.
— Эмиль, дружище, — начал он, стоило мужчине перешагнуть порог его «крепости». — Рад видеть тебя невредимым. О тебе тут такое рассказывают…
— Про Старый город что-то плетут?
— Плетут? — Акайо усмехнулся. — Так и знал, что не так что-то, что лгут эти черти.
— Почему, — в этот раз с долей праведной гордости усмехнулся уже Эмиль. — Всё так. Прошёл по нему дважды и, как видишь, жив.
— В таком случае, полагаю, тебе есть, что рассказать мне, — азиат присел в своё кресло и откинулся на его спинку, предварительно жестом велев охране покинуть помещение.
— И да, и нет, — уголки губ мужчины по-прежнему были приподняты. — Всему есть своя цена.
— Узнаю старика Эмиля, — Акайо засмеялся. — Чего ты хочешь?
— Тот кейс, который оставлял тебе года два тому. Анонимность. И массовость.
— Я слушаю тебя.
Губы Эмиля вновь приобрели хитрые очертания. Выждав небольшую паузу, он приступил к рассказу. Мегаполис, его различного калибра фантастические твари с местами их обитания и горой костей вдоль улиц, примеченные тайники, Вернон, теплицы, коррупция стражей Форта, показательная казнь Мучителя с псами… И просьба не трогать одно конкретное убежище. Акайо то и дело кивал головой, периодически что-то записывая в свой блокнот.
Вскоре кейс был у Эмиля в руках. Впереди снова был путь. Пусть и не такой длинный и трудоёмкий, каковым он был изначально, но впереди ждало решение. Оно не могло быть правильным или нет, оно просто было. Мужчина хотел задать появившиеся вопросы Вернону, который пусть и казался безумцем, но глуп не был.
Сойдя на землю с борта Валенсии, Эмиль принял довольно отважное решение. Он ступил на территорию Старого города в третий раз, надеясь, что и сейчас не встретит ничего страшнее арахнид того поганого червя, который, к слову, так и лежал на своём месте, весь истёкший отвратной чёрной слизью, к моменту повторного визита мужчины успевшей крепко завонять.
Эмиль был предельно спокоен, ведь в этот раз он был в ответе только за свою жизнь. Кейс, который он забрал у Акайо, удачно поместился в походный рюкзак. Дорога сейчас давалась гораздо легче, причём по большей части от того, что мужчина знал, куда ему идти.
Эмиль устал как физически, так и духовно, но крепко стоял на ногах. Скоро должно было начать смеркаться, но он был уверен, что успеет к тому времени покинуть территорию, подвластную Мегаполису, «граждан» которого он вновь так и не встретил. Усмехнувшись, Эмиль подумал о том, что урвать билет в их бункеры можно лишь один раз.
Был на этот раз в Старом городе один довольно волнующий момент. Дул ветер, капал неприятный дождь, который и без того влажную атмосферу делал просто невыносимой. Несмотря на то, что ливневая канализация была давно разрушена или забита мусором, раздробленные кости куда-то по ровному городу уносило. Да, прибивалась к земле пыль, это был однозначный плюс мерзопакостной погоды. Но рушилась с этим единственная защита.
Эмиль старался идти как можно быстрее, сохраняя при этом оптимальный темп, дабы раньше времени не начать валиться с ног. В пустошах на этот счёт была одна золотая истина: тихо идёшь — беда догонит, шибко пойдёшь — беду догонишь. Для Эмиля этой бедою была именно усталость. Он прекрасно помнил, как ему приходилось ходить по лезвию, балансируя на грани критической усталости из-за собственной непредусмотрительности.
Чем дальше ступал мужчина, тем ближе были сумерки. Конечно же, вместе с этим сокращалось расстояние до Вернона, но чем глубже заходил Эмиль в город, тем больше всяких тварей вылезало из его углов. Гадкие существа в такую погоду ощущали себя королями, ведь любой путник, как и другой вид тварей, был крайне уязвим, а останки уничтоженных сородичей постепенно переставали мозолить их пустые глаза.
