Портер назвал утверждение Наварро о том, что тарифы будут почти повсеместно приняты на ура, «опасным заблуждением». Многие корпорации выступят против, поскольку они являются крупными покупателями и потребителями стали.
«Автопроизводители будут недовольны, — сказал Портер. — У них и без того небольшая маржа, а это повысит себестоимость их продукции». Производители трубопроката тоже. «Мы собираемся открывать новые федеральные земли и воды для добычи нефти и газа. А для этого нужны трубопроводы».
«Насчет поддержки профсоюзов, — продолжил Портер, — это полная чушь. Понятно, что сталелитейные профсоюзы будут в восторге. Но профсоюз работников автомобильной промышленности — нет. Профсоюз строителей — тоже нет. Это повысит их издержки».
Как правило, Портер старался оставаться объективным посредником и руководить дискуссией, не вмешиваясь в нее. Если у него имелось свое мнение, которое он считал необходимым высказать, он предпочитал делать это в разговоре один на один с президентом. Но на этот раз он был не в силах оставаться в стороне и выдал себя с головой как сторонник свободной торговли.
Наварро с остервенением опровергал каждый довод, который высказывал Портер. В самый разгар дискуссии в кабинет вошел Келли. Он заметил, с каким жадным интересом президент наблюдает за перепалкой.
С чего вдруг ты решил заделаться экономистом? — спросил Трамп у Портера после того, как тот почти полчаса обменивался с Наварро словесными ударами. Что ты понимаешь в экономике? Ты юрист.
Портер сказал, что изучал и преподавал экономику в Оксфорде, где учился как стипендиат Росса. Он отметил, что многие из его аргументов не были чисто экономическими.
«Я всегда знал, что Гэри — гребаный глобалист, — сказал Трамп. — Но я не подозревал, Роб, что и ты тоже».
Трамп повернулся к Келли. Посмотрите на этого парня. Еще один глобалист!
Келли кивнул и улыбнулся. Он хотел, чтобы эта встреча поскорее подошла к концу.
Встреча завершилась безрезультатно, разве что Трампу напомнили о том, что он подписал меморандум о начале расследования по статье 301 в отношении Китая и официально объявил об этом. Сначала нужно было завершить это расследование и только затем решать вопрос с тарифами на сталь. Таковы были стратегия и договоренность.
Роб Портер был вынужден 7 февраля покинуть Белый дом, после того как две бывшие жены публично обвинили его в моральном и физическом насилии. Одна из них опубликовала свою фотографию с синяком под глазом, заявив, что это дело рук Портера. Обе бывшие жены — одна в СМИ, другая в своем блоге — красочно живописали сцены домашнего насилия.
Портер быстро сообразил, что для всех — для его бывших жен, его семьи и близких друзей, для Белого дома и для него самого — будет лучше, если он уйдет в отставку. Ему нужно было восстановиться психологически и наладить отношения с близкими людьми.
В своем заявлении Портер сказал: «15 лет назад именно я сделал эти фотографии, которые сейчас публикуют СМИ. И реальные обстоятельства, которые стояли за ними, и близко не соответствуют тому, что об этом пишут».
«Жизни людей разрушаются и ломаются в результате голословных обвинений», — написал Трамп в Twitter.
Редакция
Гэри Кон считал, что Белый дом лишился одного из главных источников сдерживающего влияния на президента.
В среду 28 февраля после 18:30, когда закончился рабочий день, Уилбур Росс и Питер Наварро пробрались в Овальный кабинет и убедили президента предпринять меры по вводу тарифов на сталь до завершения расследования по статье 301, что рушило всю торговую стратегию. Росс подготовил исследование, в котором утверждалось, что рост импорта стали и алюминия представляет угрозу для национальной безопасности, а это дает президенту право ввести тарифы без утверждения конгрессом.
Росс и Наварро договорились с руководителями крупнейших металлургических компаний о том, что они приедут завтра на встречу в Белый дом.
Кон узнал об этом около 22:00 и немедленно позвонил Келли.
«Я не знаю ни о какой встрече, — сказал Келли. — Нет никакой встречи».
«Нет есть».
«О чем ты говоришь, Гэри?»
Кону показалось, что ему удалось убедить Келли не допустить этой встречи. Но все было напрасно.
На следующий день больше десятка руководителей компаний приехали в Белый дом. На встрече в Зале заседаний кабинета Трамп объявил о своем решении ввести 25%-ную пошлину на импортную сталь и 10%-ную пошлину на алюминий.
«Впервые за очень долгое время вы получите защиту от государства, — сказал Трамп бизнесменам. — Вы сможете возродить свои отрасли», — добавил он, хотя собранные Коном данные четко показывали, что это было неоправданно экономически или даже невозможно.