Ехать предстояло на монорельсе — никаких переходов в ту часть комплекса не существовало, и это тоже было маленькое приключение. Из-за жесткой пропускной системы можно было всю жизнь прожить рядом с каким-нибудь местом и так никогда и не побывать там. Вот и Антон, хотя и облазил все Измайлово с помощью виртуальной реальности, на самом деле мало где бывал, кроме внутренностей Дома Врача и нескольких остановок на его периферии. Поэтому, забравшись в знакомый вагон, он устроился поудобней и вместо того, чтобы, как и все окружающие, погрузиться в интерфейс шлема, уставился в окно, заново открывая для себя родной район.
Ступенчатый колосс здания, накрывшего огромную площадь бывшего парка, вырисовывался темным мрачным силуэтом, окруженным слепящей аурой на фоне утреннего солнца. Далекий центральный шпиль по мере движения поезда, казалось, двигался за ним, зрительно оставаясь однородной темной дорогой, устремленной в небо. Небольшие клочки облачности на этот раз вознеслись гораздо выше человеческого творения, и казалось, что дорогу так и не достроили.
Когда монорельс остановился на дальней западной оконечности района, Антон остался сидеть в вагоне, разглядывая устремившуюся плотной толпой наружу публику: большая часть — такие же, как и он, сотрудники технических служб, но были и несколько санитаров в характерных комбинезонах и даже, похоже, один врач. На него с любопытством поглядывали — на этой станции вагон обыкновенно пустел, и Антон чувствовал себе избранным. Это ощущение еще больше усилилось, когда двери с негромким стуком закрылись, и какое-то время парень сидел совершенно один в пустом неподвижном вагоне. Он видел, как несколько человек оглянулись на него с перрона, и это еще более усилило ощущение приключения.
Вагон постоял с минуту — забеспокоившийся электрик даже проверил через интерфейс свой пропуск, но все было нормально — маршрут подтвержден. Тем не менее он ощутил некоторое облегчение, когда поезд все же двинулся и, слегка раскачиваясь, устремился по длинной дуге, огибая Дом Врача.
Вскоре с правой стороны за противоптичьей защитой развернулся соседний район, но Дом Врача подавлял его своими масштабами, приковывая взгляд к бесконечным уступам и лабиринтам, карабкающимся ввысь. С этой стороны он совсем не смотрелся таким уж мрачным, как с севера, — сверкающие под солнцем грани переливались по мере движения, и игра запутанных теней влекла взгляд за собой.
Поезд проскочил вдоль границы бывших московских районов без остановок и, наклонившись, влетел в длинный поворот, возвращаясь в глубины Измайлова. Перед тем как он нырнул в тоннель закрытой на этом участке станции, Антон рассмотрел мелькнувшие высотки бывшей Балашихи. Темная стена тоннеля отрезала его от их вида и вернувшихся воспоминаний. Стандартная станция со стандартным перроном, но заключенная в коротком тоннеле, резво пробежала вдоль поезда и, заскрипев, остановилась, двери открылись — приехали.
На перроне обнаружились несколько человек в костюмах службы безопасности, которые как один уставились на Антона. Вероятно, не очень оживленная станция, если рядовой электрик вызывает к себе такое внимание. Тем не менее никто ничего ему не сказал, и незнакомцы дружно погрузились в поезд — если человек едет, значит, ему выписан такой маршрут в пропуске, какие могут быть вопросы?
Он на мгновение задержался, пораженный сюрреализмом открывшейся картины: через южный портал тоннеля било яркое солнце, с успехом сражающееся с электрическим освещением платформы, в то время как северный портал висел голубым овальным пятном на фоне тоннельной тьмы.
На внутреннем интерфейсе повисла запутанная многоуровневая схема движения до места работы. Пройдя через несколько контрольных дверей, которые открывались, только узнавая датчик, зашитый под кожей руки, Антон оказался в знакомом лабиринте технических тоннелей. Под конец узкий проход привел его к запертой изнутри на обыкновенный засов металлической двери, облупленная краска на которой явно была нанесена первый и последний раз еще при строительстве здания. Хмыкнув, он навалился на запор, со скрипом и скрежетом уступивший молодости, и неожиданно для себя оказался снаружи.
Длинный откос, поросший настоящей травой, обрывался подпорной стенкой из бетона. Справа и слева виднелись какие-то широкие проезды, тянувшиеся длинными желобами от основания комплекса вдаль. Было видно, что они выходили на настоящую бетонную дорогу, уходящую влево и вправо по кромке здания. За дорогой возвышалась ажурная противоптичья система — редкие высоченные мачты с тонкими, едва видимыми проводами, натянутыми между ними. За мачтами, за невысоким древним забором виднелись клубы зелени настоящих деревьев, над которыми высились вдали мертвые небоскребы Балашихи.
