— Не только болезнь естественна, но и смерть. Врачи стремятся сделать незаметной первую и предотвратить вторую. Если бы мы как вид размножались и формировались как рыба в воде — метанием миллионов икринок, которые уже через пару лет готовы продолжить этот увлекательный процесс, то и смысла бы не было. У тех же рыб все прекрасно регулируется и без врачей. Но мы не рыбы — у нас на оформление одного индивида уходит от пятнадцати до сорока лет — сохранение его жизни и здоровья как можно дольше имеет огромное значение.
Максимова явно понесло. Слушать тысячу раз слышанную лекцию у Петровича не было ни желания, ни времени:
— Егор Николаевич, закругляйтесь! Зимин, что там у тебя?
— Еще час, — буркнул тот, уставившись в свой планшет.
Петрович развернулся к Антону:
— Короче так, парень! Пойдешь с нами. До поселка тебя доведут. Командовать тобой будет Федор. Идешь к нему — Серега проводит — и делаешь что он тебе велит. Поработаешь заодно. Отработаешь услуги Егора Николаевича. Не нравится — отправишься обратно в город. Все ясно? — вновь побледневший парень кивнул. — Давай, отправляйся. Серега, где ты там шуршишь? У тебя понос, что ли?
— Здесь я, — буркнул Серега, выскакивая из кустов и забрасывая автомат на плечо. — Пошли! — кивнул он Антону.
Тот встал, сделал пару шагов к поджидавшему его Сергею, остановился и, не обращая внимания на Петровича, обратился к врачу:
— По вашей логике, как раз городские и правы — живем-то мы дольше, чем вы.
Ответил ему, как ни странно, Серега:
— Чего же ты тогда деру дал от такой жизни? — и подтолкнул Антона вдоль тропинки.
Караваном это можно было назвать только условно. На лице Федора поблескивали очки-интерфейс, и он вел свою крохотную команду, сообразуясь с невидимой другим информацией. Периодически они присоединялись к другим, таким же немногочисленным отрядам, иногда останавливались, чего-то поджидая, иногда внезапно отделялись от очевидного маршрута, двигаясь по запутанным тропам обезлюдивших останков старого человеческого мира. Антона нагрузили объемистым, но при этом весьма удобным рюкзаком — не чета его сумке, которую привязали к верхнему клапану и без того высокой поклажи. От этого Антону казалось, что он задевает все ветки в лесу, и он неловко кланялся, пробираясь в кустах или под невысокими ветвями. Серега, топавший позади него, заметил:
— Эй, турист! Твоя сумка на уровне твоей макушки! Если макушка прошла, то и она пройдет. Кончай приседать!
Антон учел это и скоро обвыкся с равномерным и, казалось, неспешным движением каравана. Разговаривать без необходимости было категорически запрещено, и весь день прошел в мельтешении солнечных пятен на заросших лесом древних дорогах.
Антон всегда считал себя хорошо физически развитым, гордился своей стройной фигурой с наливающимися мышцами под молодой кожей, но небольшой переход — всего часов шесть, завершившийся еще засветло, его изрядно вымотал. Сбросив рюкзак на пыльный бетон назначенного им для стоянки строения, он несколько мгновений думал, что сейчас взлетит, настолько невесомым показалось ему собственное тело.
Но Федор командовал, и времени разбираться с новыми ощущениями не было. Пришлось разбирать палатки, которые, как выяснилось, и были содержимым его рюкзака, участвовать в нехитрой походной жизни маленькой группы. Еще один молодой парень из их команды — Лешка, как все его звали, принес охапку хвороста и пару березовых стволиков и разжег в тени уцелевшей стены небольшой костер, на который тут же водрузили настоящий алюминиевый чайник. Антон забрался в недра своей сумки и стоял, раздумывая, предлагать ли новым товарищам батончики спортивного питания, которыми он запасся для своего путешествия, когда из кустов вынырнул знакомый отрядный врач Егор Николаевич. Бойцы вскочили, но тот махнул им рукой и направился прямиком к Антону.
— Так, Федор! Туриста не кормить и не поить, — бросил он в сторону костра и бесцеремонно залез в сумку Антона. — Ага. Вода — это очень хорошо. Пей только ее, пока не закончится.
— Батончики, — задумчиво протянул врач, и Антон поспешил угостить того.
— Берите. Угощайтесь.
Егор Николаевич вздохнул:
— Не, брат. Для меня это баловство, а вот тебе, пока мы тебя не сдадим, лучше ничего нашего не есть. В принципе, все равно рано или поздно надо будет начинать, но лучше не тогда, когда ты в моем отряде.
Противореча собственным словам, врач плюхнулся на лежавший рядом чужой рюкзак и, схватив один из батончиков, начал неторопливо разворачивать упаковку. Бойцы от костра с любопытством посматривали в их сторону, и Максимов, заметив это, бросил:
— Так, то, что врачу можно, бойцу смерть! — он посмотрел на Антона и уже тихо и серьезно спросил: — Ты как себя чувствуешь?
— Да вроде нормально, — подумав, ответил парень.
— Что значит «вроде»?
— Ну, устал немного. Ноги крутит, а так все нормально.
Врач стал серьезен. Достав из одного из многочисленных своих карманов что-то вроде толстой ручки, он сделал знак Антону:
— Ну-ка наклонись.
