Приставив к его уху неведомый инструмент, дождался, пока тот пискнул, поглядел на крохотный экранчик и поджал губы.
— Что там? — не утерпел Антон.
— Будь это Федор или Серега, я бы сказал, что ничего особенного — выпить горячего чая и спать. Но в твоем случае не знаю. Температура на грани — либо ты заболеваешь, что скорее всего, либо просто устал после тяжелого дня. Надо бы измерить ее часа через два, но я буду далеко, — он пару секунд помолчал и добавил: — Да и не важно это. Чему быть — того не миновать! Тем более что медикаменты мне на тебя тратить запретили, — он посмотрел в глаза парню и криво усмехнулся: — Вот так вот, турист.
Врач откусил батончик и начал задумчиво жевать его, как будто не замечая вкуса. В кармашке его рубашки, столь же сложносочиненной, как и его брюки, с великим множеством карманов, что-то пискнуло. Максимов извлек очки — такие же, как и у Федора, надел их — мельтешащие светлячки интерфейса заплясали в его темных больших глазах. Он вздохнул, зачем-то посмотрел на надкушенный батончик в своей руке и поднялся.
— Федор! Туриста не пытайте. Пусть спать ложится. Завтра, как встанете, не сразу, через полчасика — пощупай ему лобик, как мама. Если будет подозрение на температуру, не грузи его — пусть идет налегке. Есть кому рюкзак тащить?
— Найдем, — не очень счастливо отозвался Федор.
— Ну, бывай, Антон, — протянул ему руку Максимов. — Может, еще увидимся.
— До свидания, — ответил слегка напуганный парень.
Ему еще никогда не доводилось болеть по-настоящему, и Антон, хотя и не желал в этом признаваться, очень боялся. Как-никак, но бывало, что люди от этого умирали. И хотя молодой организм был уверен, что кому-кому, а ему это не грозит, но неизвестность все-равно пугала. Бойцы у костра отвернулись, делая вид, что им он не интересен, и Антону на мгновение показалось, что тот пузырь, который окружал его в городе, вернулся. Испуг от этого ощущения оказался настолько силен, что парень, не задумываясь, собрал все батончики, валявшиеся в сумке, и шагнул к костру:
— Разбирайте эксклюзив! Только для своих, ну и еще для врача, конечно же.
Бойцы зашумели, задвигались, и Антон заулыбался — пузырь сдуло, как его и не бывало.
***
Утро встретило его неприятным жжением в носу. Да и вообще казалось, что в нем сломалось или грозило сломаться все, что только можно было вообразить. Непривычный к жизни вне города Антон рассчитывал, что сможет при необходимости переночевать в каких-нибудь развалинах. Реальность оказалась далеко не такой радужной. Члены их маленького отряда охранения не выставляли и благополучно провели ночь в палатках, закутавшись в персональные спальники. Обнаружив, что у туриста, как они уже прямо в глаза называли Антона, собственного спальника не было, как и вообще ничего пригодного для ночлега, ему выделили пару не очень толстых колючих одеял, ранее, видимо, использовавшихся как покрывала, и уступили одну из палаток — Федор остался ночевать под открытым небом. Но даже это мало помогло. Оказалось, что, несмотря на отличную солнечную погоду, стоявшую в конце августа, по ночам было чудовищно холодно, и Антон ужасно мерз, несмотря на два одеяла. Немного забыться удалось лишь под утро, однако у каравана были свои правила движения, и, как показалось Антону, Федор разбудил их едва ли не сразу же, как предрассветный сероватый свет накрыл небо над лесом.
Антон лежал, завернувшийся в одеяла, как куколка, с собственной сумкой в качестве подушки под головой, и, дрожа всем телом, пытался урвать последние крошки сна, когда молния палатки над ним вжикнула, и внутрь просунулась темная голова Федора:
— Подъем, турист!
— Ага. Доброе утро.
— Доброе, — Федор вгляделся в парня. — Ты как себя чувствуешь?
— Вроде нормально, — соврал Антон.
— Ну-ну, — хмыкнул старший и скомандовал: — Умывайся и собирай палатки. Упакуешь их в тот же рюкзак. Справишься?
— Конечно.
— Шевелись. Времени мало.
Голова исчезла, и Антон поспешил выбраться следом.
Солнце еще не взошло, ходя чувствовалось, что оно где-то рядом. Движение прогнало остатки сна, однако тело по непонятным причинам продолжало трястись мелкой дрожью. Нос зудел, как будто Антон надышался чего-то едкого, неприятная соленая вода сочилась из ноздрей, хотелось сесть и отдохнуть, колени ломило незнакомым тягучим ощущением. Антон разобрал все палатки, старательно и аккуратно упаковал их в рюкзак, который ему и предстояло тащить. К счастью, не так уж далеко, подумал он, вспоминая карту на своем планшете — поселок, который он на ней отметил, лежал километрах в двадцати к северо-востоку от стоянки.
— Держи, — подошедший Федор протянул Антону пару его же вчерашних батончиков, которые, как стало теперь ясно, он сохранил специально для него. — Наше тебе лучше пока не есть. И водичку свою пей. Заодно тащить шмот будет легче, — он всмотрелся в лицо парня и протянул: — Та-ак. Приехали.
— Чего? — обеспокоенно переспросил Антон.
— Чего-чего? Сопли до колен, вот чего! Я там у тебя майку видел в сумке. Порви ее — платок для тебя теперь нужнее.
