Ему приходилось замерять и рассчитывать характеристики всей этой требухи самостоятельно. Редкие находки уцелевших шильдиков воспринимались им как маленький праздник. Вообще новая работа, несмотря на то что внешне она больше напоминала бесконечное ковыряние в свалке, захватила Антона, и он иногда даже забывал о забитом носе и вечно чешущихся глазах. Ему уже удалось отобрать основные части будущего генератора, Борис — местный механик — возился с подгонкой редуктора и муфты, Антон, в свою очередь, отбирал все, что могло быть полезным для автоматики и основной схемы. К тому же никто не стоял над душой, никто не контролировал сроки и объемы — товарищи проводили в мастерских практически все время, как малыши, готовые играться в свои игрушки бесконечно.
Антон замер, пытаясь понять, что за неведомое реле, с лишними ножками было извлечено из очередной кучи обломков, когда дверь за его свиной заскрипела.
— Борь, пять минут. Иду уже, — бросил, не оборачиваясь парень, которого его напарник ранее звал пить чай.
Сзади хихикнули, и Антон резко обернулся.
Светка. С большим свертком в руке. Антон вскочил, по-прежнему смущаясь в ее присутствии.
— Здравствуй, Свет.
— Привет, сопливый! — как всегда, насмешливо ответила девушка. В брюках, рубашке и накинутой сверху огромной куртке на пару размеров больше, чем надо, она уже не смущала Антона изящными формами своего тела, но он по-прежнему замирал в ее присутствии.
Он попытался шмыгнуть носом, но тот не поддался, и Антон, схватив с верстака гигантский носовой платок — скорее, небольшую тряпку, торопливо протер категорически отказывающийся дышать бесполезный выступ над губами.
— Ничего я не сопливый, — насупившись, буркнул парень.
— Ладно. Не дуйся. Дядь Миша тебе подарок передал, — она протянула Антону сверток, огляделась и, проскользнув мимо рассматривавшего упаковку парня, ловко заняла его табуретку — похоже, с ее точки зрения, единственное чистое место в помещении.
Распотрошив замотанный в пластик пакет, Антон обнаружил одноразовую упаковку с защитной маской. Мощный респиратор был совмещен с плотно прилегающими к глазам очками и даже снабжался специальными защищенными клапанами для вентиляции. Антон повернулся к Светке, озадаченно держа маску в руках:
— Зачем это?
— Дядь Миша сказал, что пока трава не отцветет, тебе лучше на улице в ней ходить. Да и в помещении снимай, только если ешь или спишь, — она пожала плечами, смешно оттопырила красивую губу и добавила: — Недели через две снимешь, а пока хоть нос твой восстановится. И да! Он сказал, чтобы ты ее когда снимаешь, протирал и убирал в упаковку.
Она полезла в боковой карман обширной куртки, явно у кого-то одолженной, и достала еще один загадочный пакетик:
— На вот. Тут специальные одноразовые салфетки.
— Спасибо, — немного растерянно протянул Антон, не зная, радоваться подарку или нет.
— На здоровье! — Светка всмотрелась в парня. — Ты, Тош, не расстраивайся. Это же временно.
— Ну да, — буркнул тот. — Бежал, чтобы избавиться от костюма, и вот! Опять лезу в маску.
Светка вскочила и погладила его по плечу:
— Да не грусти. Все наладится! Надевай ее давай. Я посмотреть хочу.
Антон вскрыл упаковку, немного помудрил, разбираясь со сложной системой ремней и настроек, и в конце концов водрузил маску на лицо. Ничего не изменилось. Маска была легкой, с отличными стеклами, ремни не жали, респиратор дыхание не затруднял, только слегка шипел в такт дыхания. Блин, подумал Антон, как же теперь вытирать нос?!
Светка была в восторге:
— Класс! Как инопланетянин!
Она легонько постучала ногтем по стеклу и сжала руки Антона в своих прохладных ладошках. Надо ли говорить, что и без того растерянный парень вновь застыл.
— Ты чего, Тош?
Антон, чувствуя пальцы девушки на своих руках, неожиданно для себя вдруг выпалил совсем не то, что собирался:
— Ты… ты такая живая!
Слова из-под маски прозвучали глухо, но Светка вдруг отступила, смутившись. — Ой, Тош. Ты извини. Я забыла. Дядь Миша говорил, что вы там даже никогда друг до друга не дотрагиваетесь.
— Чушь! Конечно дотрагиваемся! — Антон потупился. — Ну как? Через костюм, конечно.
Он всмотрелся в лицо девушки, та не отводила взгляд, всматриваясь в поблескивающее стекло маски.
Дверь открылась. В комнату зашел Борис и остолбенел, рассматривая Антона:
— Оба на! Чего это? — перевел он взгляд на девушку. — Привет, Свет!
— Это чтобы от аллергии пока не мучился. Пусть привыкнет, — с готовностью разъяснила она.
— И как? — кивнул Антону напарник.
— Нормально, — глухо ответил тот из-под маски и выдохнул.
Борис открыл рот, помолчал пару секунд и потребовал:
— Антон, я тебя умоляю, скажи: «Люк, я твой отец!»
Антон в недоумении посмотрел на него, потом повернулся к молчащей девушке, пожал плечами и, обернувшись к Борису, не чинясь, повторил эту странную фразу, набрав перед этим воздуха через шипящий респиратор:
— Люк, я твой отец.
