Допустим, при фактической инфляции в 30 %, а запланированной – в 15 % пенсия повышается в начале следующего года лишь на 15 %, да и то, если на эти цели предусматривались соответствующие ассигнования. А это значит, что базовая пенсия в течение года неминуемо будет снижаться, и перспектива восстановления ее реального уровня не определена.
1) при росте цен за каждый календарный квартал не меньше чем на 6 %– 1 раз в 3 месяца с 1 числа месяца, следующего за первым месяцем очередного квартала, т. е. с 1 февраля, 1 мая, 1 августа и 1 ноября;
2) при меньшем уровне роста цен, но не меньше, чем на 6 % за каждое полугодие – 1 раз в 6 месяцев, т. е. с 1 августа и 1 февраля, если в течение соответствующего полугодия не производилась индексация по кварталам.
3) при росте цен за соответствующее полугодие меньше чем на 6 % – 1 раз в год с 1 февраля, если в течение года не проводилась индексация по кварталам и полугодиям (ч. 7 ст. 17 Закона о трудовых пенсиях).
Эта довольно сложная система индексации пенсионных выплат – не лучшая, и очевидно, здесь возможны различные варианты. При такой системе пенсии могут не индексироваться длительное время: по полгода и даже более. Учитывая крайне низкие размеры российских пенсий, когда пенсионеры считают каждый рубль, подобная система индексации вряд ли приемлема. Коэффициент индексации размера страховой части трудовой пенсии не может превышать за тот же период коэффициента индексации базовой части трудовой пенсии (определяется Правительством РФ). И уровень инфляции определяется в расчете на год и не планируется по кварталам, полугодиям и, как правило, занижается преднамеренно. Вывод напрашивается сам собой: пенсию следует повышать незамедлительно, если рост цен на потребительские товары и услуги со времени предыдущего повышения составил, например, 4 % или более. Необходим более эффективный и справедливый вариант корректировки как базовой, так и страховой частей трудовой пенсии, учитывающий неблагоприятную пенсионную ситуацию, сложившуюся в России.
Система индексации пенсионных выплат, установленная законом, пока не решена, и проблемой пассивного отношения граждан к распоряжению потенциальных пенсионеров к своим пенсионным накоплениям, как и прежде, зависит от усмотрения Правительства РФ. Главный виновник тому – государство. Большинство населения плохо понимает, зачем нужна пенсионная реформа и кого она касается.
Одна из важных целей пенсионной реформы – преумножение пенсионных накоплений – срывается из-за пассивности населения. Главная ставка в пенсионной реформе была сделана на перевод большинством граждан накопительной части пенсии в частные управляющие компании. Причем при том перечне объектов инвестирования, какие имеются у государственной компании, законодатель понимал, что добиться доходности, превышающей уровень инфляции, в принципе невозможно.
Так почему государство ради социальных целей не может брать деньги под проценты более высокие, чем инфляция? Возможно, государство у кого-то привлекает деньги по ставкам выше тех, по которым оно могло бы взять их на свободном рынке, и если оно переплачивает, то такая «благотворительность» должна где-то иметь источник своего финансирования. Можем ли мы надеяться, что государство вложит эти деньги в какие-то экономически оправданные проекты, способные приносить прибыль? Уверенности в этом, конечно, нет.
Практически всегда эти деньги (от выпуска облигаций Правительства РФ) будут поступать в общую копилку федерального бюджета и пойдут на что угодно, но только не на инвестирование. У бюджета есть масса важных задач: финансирование врачей, учителей, строительство дорог, содержание государственного аппарата. Все это не приносит отдачу. Чем государство будет погашать облигации, когда придет срок? Новыми источниками из доходной части бюджета (новыми налогами)? Вот и получается, что на тех же самых граждан, которым государство обещает пенсии, переложат бремя содержания собственных пенсий. Вернее, бремя содержания пенсионеров переложат на работающих к тому моменту граждан.
Финансирование накопительной пенсионной системы за счет государственных вложений в государственные ценные бумаги, по сути, есть не что иное, как модификация распределительной системы. В будущем оплачиваться эти облигации при погашении будут за счет либо налогов, либо следующего поколения государственных облигаций. Не возникает ясности, как это улучшит инвестиционный климат в стране, и позволит ли это частному сектору привлечь какие-то «длинные» инвестиционные ресурсы.
Есть один любопытный момент во вложении в государственные бумаги. Допустим, если эмитентом облигаций является Россия (она же собственник денег в ПФР), то, покупая государственные облигации на эти деньги, попадаем в ситуацию, когда левый карман должен правому карману, но оба кармана в одном пальто. Ведь обязательства прекращаются при совпадении должника и кредитора в одном лице (Гражданский кодекс РФ).
Эта ситуация как раз очень хорошо характеризует экономическую проблему. Ведь можно делать вид, что обязательство не прекратилось, потому что ПФР – технически другое юридическое лицо, нежели Минфин России. Но, когда ты сам себе что-то должен, никакого инвестирования не происходит.
Почему государство не хочет расширить инвестиционную декларацию государственной управляющей компании и разрешить вкладывать и в другие инструменты, в том числе в бумаги корпоративных эмитентов? Ведь в долгосрочной перспективе перевод средств в частную управляющую компанию должен привести к большей доходности (по крайней мере теоретически). Правило инвестирования гласит: чем больше доходность, тем выше инвестиционный риск. Переходя в частную управляющую компанию, работник должен отдавать себе отчет, что шанс заработать неразрывно связан с шансом что-то потерять.
В Законе об инвестировании средств для финансирования накопительной части трудовой пенсии отсутствует четкая формулировка, которая позволила бы сказать, кто из троих (ПФР, управляющая компания или гражданин) должен принять на себя бремя потерь, если инвестирование окончилось неудачей.
