— Весьма признателен вам, ваше высочество.
— Пустяки… Только что мой аудитор вернулся от Вельзеров. А если…
В итоге, меня еще раз попытались обуть. И таки немного обули. М-дя… Впрочем, довольно большой остров с полуразрушенным бастионом, маяком и бухтой, я все-таки получил. Да-да, тот самый Enez Eussa, что в переводе с бретонского означает Уэссан. И еще с полтора десятка островков поменьше, И даже не в аренду. И теперь, я могу именоваться сеньор де Молен, ибо Франциск своем волевым решением признал этот островной архипелаг сеньорией[74]. И освободил меня от налогов на десять лет, в счет уплаты процентов по ссуде. Правда, вассальную присягу за сеньорию пришлось принять. И обязаться построить на Уэссане мощный форт с маяком.
А юродивый схлопотал тумаков. Возвращаясь домой, я приметил как монах слоняется по замковому саду и кивнул близнецам. Как там случилось, я не знаю, но когда Луиджи и Пьетро меня догнали, у них были очень довольные лица…
Итак, подводя итоги сегодняшнего дня, могу с уверенностью заявить, что из меня стратег, как из дерьма пуля. Все, практически все замыслы, в той или иной мере, улетели кобыле в трещину. Меня ободрали как липку, всучили за бешенную цену безлюдные клочки земли, главный злодей попросту сдох, вместо того чтобы заливаться соловьем…
Стоп, стоп… это я только о плохом. Но есть и хорошие моменты. И их достаточно много. Для начала, я получил великолепную промежуточную базу для своего флота. Да, я не оговорился, будет флот, причем в самом ближайшем времени. Помимо того, обладание этим островом, позволит мне держать под контролем вход в Английский канал, что само по себе уже немаловажно. К тому же, архипелаг Молен, является сплошной устричной плантацией, и при должной постановке дела, даст впечатляющий доход.
И есть еще один немаловажный факт, я вложил средства не в герцога, а в его борьбу с Пауком, а это святое. И опять же, не свои денежки.
А еще, теперь в моих руках д'Ампьяццо, а это, при должном везении, может покрыть все расходы с лихвой. Но не буду забегать вперед…
Домой, то есть на шебеку, удалось попасть только далеко за полночь. Близнецы и Логан еще не вернулись, они руководили досмотром дома, в котором квартировал покойный де Монфор, а я приказал понемногу готовить к допросу его оруженосца, потом заглянул в каюту, чтобы переодеться.
— Ой… боярин… — Феодора не спала, что-то шила у стола, а увидев меня, отчего-то смутилась.
— Можешь называть меня Иван Иванычем. Ты как?
— Вот… — девочка продемонстрировала иголку с ниткой. — Наряды перешиваю. Кра-асивые, но маленько велики на меня.
— Позже еще закажем… — я сел к кресло и только сейчас понял как устал.
— Благодарствую боя… Ван Ваныч… — девочка продолжила смущенно опустила глаза. — Я вот… вот хотела спросить… а для чего тебе я?
— Ни для чего. Брысь к себе в закуток, я переодеваться буду.
— Ой… — Феодора мгновенно скрылась за ширмой. — А это как?.. Ну-у… ни для чего…
— Вот так.
— А…
— Ты свободная благородная дама. На правах моей дочери.
— Дама?
— Боярыня. Боярышня.
— А кем тебе была…
— Полюбовницей. Наложницей.
— А я…
— Нет. Даже и не мечтай.
— Больно надо… — фыркнула за ширмой Федора. — Я это так…
— Подрастешь маленько, отдам тебя замуж. За… за родовитого боярина…
— А домой?
— Трудно, практически невозможно. Сама понимаешь.
— Понимаю… — уныло прокомментировала Феодора и засыпала меня вопросами. — А тут грибы растут? Ягоду собирать можно? Хороводы водят? Песни поют?.. А хочешь, я тебе пирогов напеку?.. Вку-у-сных!!! А детки у тебя есть? А жена?.. А хоромы какие?
— Все позже… — я накинул дублет[75] и, не зашнуровывая его, вышел из каюты. — Вот же болтушка…
Д'Ампьяццо уже растянули на пыточном станке, профос и его подручные вовсю готовили инструментарий, попутно психологически стимулируя клиента к откровенному разговору. Надо сказать, Аскенс уже обжил отведенный ему закуток и теперь он был похож на пытошную средней руки. С любовью к профессии относится стервец.
— Пока выйдите… — я дождался пока палачи вышли и присел рядом с ломбардцем. — Догадываешься, о чем будет разговор?
— Жизнь мне сохранишь? — вопросом на вопрос ответил оруженосец.
— От тебя зависит.
— Ты знаешь, я не трус.
— Знаю, поэтому решил поговорить перед тем как приказать пытать. И только от тебя зависит…
— Спрашивай… — Джанлука прервал меня и устало закрыл глаза.
— Вы перехватили обоз с казной Карла?
— Нет… — ломбардец отрицательно мотнул головой. — Признаю, хотели. Но не успели. Это сделал кто-то другой. Мы застали только трупы и разбитые повозки… Неужто ты думаешь, что с такими деньгами, мы бы слонялись в поисках найма по Европе?
Я задумался. Осечка? Видимо что-то чувствуя, прямо перед своей последней битвой, Карл тайно приказал отправить свою казну с драгоценными реликвиями, обратно в Гент, с малым эскортом из доверенных шамбелланов и лучников Тела. В казне находилось по крайней мере три сотни тысяч ливров, их собрали на войну Генеральные Штаты Нидерландов. Это помимо драгоценностей, примерно на ту же сумму.
