Вечером обошлось без серенад, а ранним утром, в сопровождении моих мосарабов и негрил, мы отправились на турнир…
Похожие в своих угловатых доспехах на сказочных чудовищ, дестриеры с места рванули вперед, сразу развив впечатляющую скорость. Удары копыт по утоптанной ристалищной дорожке отдались дрожью деревянных трибун. Через мгновение корончатые наконечники копий перевитых лентами в цветах их обладателей, врезались в щиты противников и с треском разлетелись на куски. Всадник в черно-желтом сюркотте, как камень из пращи вылетел из седла и с лязгом покатился по земле, теряя куски доспехов. Конь его противника встал на дыбы, на мгновение показалось, что седок удержится, но лопнули подпруги и Гийом де Кевр вместе с седлом грохнулся на дорожку. Навершие его штеххелма[95] в виде лебедя распростершего крылья, слетело с креплений и повисло набок, вызвав гомерический хохот на трибунах простолюдинов.
К бойцам мигом метнулись пажи с помощниками герольдов и утащили в шатры. На некоторое время над ристалищем стоял сдержанный гул. Через несколько минут персеваны вернулись и о чем-то доложили герольдмейстеру, после чего он отправился к маршалу турнира.
Над трибунами понеслись нетерпеливые крики.
Вдруг резко взвыли фанфары. Герольдмейстер дождался пока стихнет рев, приосанился и речитативом заголосил:
— Аннибалу де Летелье и Гийому де Кевр присуждается поражение. В виду их полной неспособности продолжать состязание, я объявляю победителем сего турнира Франциска де Вертю!!!
Его слова взорвали уже трибуны знати. Сторонники претендентов искупавшихся в пыли бурно негодовали, а приверженцы графа де Вертю, наоборот разразились ликованием. Таким образом, не проведя ни одного поединка, оный претендент формально выиграл турнир.
Я втихомолку зевнул и скосил глаза на трибуны. Франциск склонившись к дюшесе, что-то шептал ей. Баронесса де Велькие, мать потенциального победителя выглядела абсолютно беспристрастной. Ну-ну…
В отдельной ложе разместилась Феодора в окружении своей свиты — наикрасивейших девушек бретонского двора. Выглядела она шикарно — портные за ночь соорудили совершеннейшее чудо средневекового портняжного искусства. Платье из золотой парчи, расшитое по лифу алыми розами с бутонами, инкрустированными мелкими лалами, просто слепило взгляд. Золотая диадема из наследства франкского посла, завершала общее великолепие. Федора пока вела себя образцово-показательно, тщательно маскируя заинтересованность и вообще, напоминала собой статую. Умница девочка…
Возле громадного шатра в цветах виновницы торжества суетливыми муравьями сновали слуги, сервируя праздничный стол. При взгляде на эту картинку, у меня в ушах послышался звон монет. Млять… только сам шатер обошелся в четыре десятка экю, не говоря уже о расходах на провиант и вино. То ли дело, для простолюдинов — им просто закупили два десятка овец и пару бычков и теперь без особых затей жарили на вертелах. Для них же организовали свой турнир, два десятка молодцов стреляли по мишеням из арбалетов, а все желающие испытать силу и выиграть призы, могли вволю тузить друг друга дубинками или кулаками. Чем активно и занимались.
А для общего развлечения старалась целая команда шутов. Оные состязались на ослах, а вместо оружия использовали дохлых курей и гусей. Тьфу, мерзость…
Пока я обозревал ристалище, накал на трибунах достиг своего апогея. Протестовали как простолюдины, так и знать: все были разочарованы таким скорым окончанием зрелища. А я наоборот, был доволен как медведь, добравшийся до меда — не выспался, раны все еще продолжали донимать, к тому же зверски хотелось есть. И вообще, баловство все это…
— Нажраться хочу… — угрюмо буркнул Тук сидевший рядом со мной. — И бабу…
— И я…
Распорядители турнира и представители сторон отправились советоваться с дюком. Только я порадовался, что все скоро закончится, как раздался рев герольдмейстера:
— Слушайте, слушайте…
После его речи я втихомолку выругался. Отдых откладывался, граф де Вертю, любезно согласился дать утешительное удовлетворение проигравшим партиям. Сторонники де Кевра и де Летелье, объединялись в один отряд числом в двадцать бойцов и должны были сражаться пешим порядком, против отряда такой же численности сторонников де Вертю.
— Держи… — я сунул флягу с арманьяком Туку. — Это уже поинтереснее…
— Ага… — скотт с наслаждением присосался к горлышку. — Все будет нормально, монсьор. Мои остолопы записались в отряд к конту, а они… ого-го… порвут всех…
— Да мне все равно… — честно ответил я. — Один хрен, бастард уже победил. А эта толкотня на потеху толпе… Эй… стой… — я остановил слугу разносившего лакомства по трибуне.
— Свободен… — Логан вырвал у него блюдо с сыром и ветчиной. — Прошу монсьор…
