Вот тут я приуныл. Даже не знаю, как среагирует на это Дорка. Впрочем, попытка не пытка. Истинная вера не соборе, а в душе…
— И последнее, было бы желательно, чтобы послезавтра, ваша подопечная выбрала именно графа де Вертю.
— Баронесса, можете считать, что она его уже выбрала…
На этом наш разговор окончился, после танца Антуанетта присоединилась к герцогине и больше ко мне не подходила. А уже под конец вечера от нее примчался паж, который сообщил, что графу де Граве, уже можно общаться с гербовым королем и епископом Жаком д'Эспине-Дюресталь.
И поковылял.
На мой вопрос о гербе, Федора ничтоже сумняшеся завила, что родовым гербом ее семьи являются две противоположно направленные золотые стрелы на красном поле, чем сильно меня удивила, ибо я подозревал, что такой ерундой средневековые русские бояре себя не утруждают. Метр Амери, гербовый король, поскреб свинцовым стилом у себя в затылке, а затем, сам лично, уверенно начертал герб и после получения пяти экю, горячо уверил, что соответствующе оформленный документ можно будет уже завтра забрать.
А вот с епископом вышел затык — он наотрез отказался утверждать обряд опекунства, без крещения Федоры в католическую веру. Правда, потом сам же подсказал выход, дав согласие оформить меня ее духовным наставником.
А в завершении вечера, Федора опять выкинула фортель. Ну как фортель… Она пожелала спеть для честного собрания, причем умудрилась донести эту идею жестами дюшесе. Я в очередной раз приготовился к конфузу…
Федька отобрала у лабуха какой-то инструмент, смахивающий на трехструнную арфу, стала в уголочек, и, потупив глазки, аккомпанируя сама себе, заголосила какую-то жалейку про несчастную обманутую невесту. Пела так проникновенно и жалобно, что я сам чуть не прослезился. Когда она закончила, глаза придворных разом обратились на меня. Вот же…
— Г-м… ее сиятельство контесса Теодория, спела… г-м… это песня о молодом кабальеро, отправившегося на войну с сарацинами, где он совершил много подвигов, покрыл себя славой и погиб в неравной схватке. Его ждала невеста, ждала, ждала, так и не дождалась. Тогда она взобралась на донжон замка стоящего на берегу, сбросила одежду и бросилась в бурное море. И сия пучина поглотила ее в один момент. В общем, все умерли…
М-да… за этим опять последовал совершеннейший триумф. Вот же стрекоза…
Домой, плюнув на гордость, возвращался в портшезе, ибо на Циклопа просто не смог влезть. Камиза прилипла к телу от открывшегося кровотечения, действительность воспринимал какими-то урывками. Но все равно был доволен и отменил собственное обещание пороть Феодору. Для нее появились совершенно другие перспективы. Грандиозные, надо сказать…
Почему? Да потому что, самым популярным вопросом ко мне был: а на какое приданное можно рассчитывать за контессой Теодорией?..
— Какое-какое… не меньше десяти тысяч. Золотых экю, конечно…
— Чево говоришь, дядь Вань?
— Ничего Федюнька… ничего… нас ждут великие дела… дела…
— Ага… эй-эй, дядь Вань… да он сомлел, кажись… Кудрявый, живей воды давай! Воды говорю, нерусь окаянная…
— Отставить, все нормально… Я тебе не институтка, какая…
— Ой… дядь Вань, а кто такая «институтка»?
— О, Господи… Много будешь знать, скоро состаришься. Все, я тихонечко полежу закрыв глаза, а ты тут панику не разводи…
Так и добрались.
Едва дождавшись конца перевязки, я вырубился.
А утром стало понятно, что вчера явно не стоило так резвиться. Раны на спине подсохли, но дырка подмышкой сильно воспалилась. Но, слава Богу, нагноение не началось, температура тоже, вроде не поднялась. А если и поднялась, то ненамного. А вскоре, ко мне присоединился еще один такой же инвалид — это привезли Логана со случки. На возке привезли — скотт как и я, сильно переоценил свои силы. Так и лежали, глотая чертовски горький отвар и подшучивая друг над другом. Но долго разлеживаться было некогда, я оделся, попытался преодолеть заслон из Бельведера, Феодоры и близнецов на пути в конюшню, не преодолел и матерясь от злости полез в портшез. Никуда не денешься, придется позориться — дел до хрена и больше. Неотложных дел.
Для начала забрал оформленное по всей форме гербовое свидетельство контессы Теодории. После чего, прямым ходом отправился в канцелярию дюка, где получил несколько шикарно оформленных грамот, согласно которых контесса Теодория, вручала свою судьбу в руки его высочества герцога Франциска Бретонского, а герцог, своим специальным указом, перепоручал опеку над оной Теодорией, графу де Граве, с правами законного родителя. Полиняв на несколько экю для начальника канцелярии, двинул в городскую резиденцию епископа, уже для получения прав на духовное наставничество. Но вот в данном случае, пришлось выдержать настоящий бой с Феодорой…
— Ты это чего измыслил, дядь Вань? — девушка забилась в угол портшеза и стала напоминать разъяренную ласку. — Веры своей не предам, хоть режь меня!
— А кто тебя заставляет? — я устало откинулся на подушку.
— А куда везешь меня?..
— В церковь. К батюшке.
— Зачем?
— Пообщаться.
