— Зачем, дядь Ва-а-ань?!! — Федора решила, что настало прибегнуть к самому верному женскому оружию — к слезам.
— Так надо. Он будет спрашивать, а ты делай то, что я тебе подсказывать буду. Кивать, в основном.
— А если…
— Нет, перекрещивать он тебя не будет. Сама понимаешь, это дело не такое быстрое. Да и я не дам. Ты мне веришь, черт подери? — я был уже на грани. Тут пошевельнуться больно, голова напоминает пустое ведро, еще и эта пигалица кочевряжится. Мученица, мля…
— Не поминай нечистого всуе… — быстро пробормотала Феодора и наморщила лоб в раздумье. — Верю я тебе, дядь Вань. Даже тятьке своему особо не доверяла, а тебе верю. Но ты смотри…
— Смотрю… Все, угомонись. Голова и так раскалывается.
— Угу…
— Федула губы надула…
— Я не Федула, а Феодора…
— То-то же..
Честно говоря, я сам был на нервах, побаивался этой встречи, епископ, как и все католические священники такого ранга, мало походил на идиота. Но как-то обошлось. Переход в католическую веру не свершается единомоментно — он сначала подразумевает собой долгий катахуменат, подготовку к таинству, во время которой кандидату разъясняются догматы веры, порядок церковной жизни и прочие моменты. К кандидату прикрепляется духовный наставник, обычно священник, но в данном случае, раскопав какие-то древние законы, едва ли не времен зарождения христианства, оным наставником оформили меня.
Пришлось попотеть, когда епископ взялся задавать вопросы Федоре, но девчонка справилась образцово-показательно, кивая по моей подсказке и даже поцеловала распятие с Евангелием. В итоге все закончилось благополучно, я получил заветную грамоту, правда, опять пришлось раскошелится на немалую сумму.
В это время Луиджи и Пьетро как и мы рассекали по городу, выполняя другие дела, надо сказать, тоже немаловажные. Грядущий турнир, мать его. Признаюсь, повидал я их уже немало, но ни в одном не участвовал — всегда отмазывался обетом. Почему? Да потому что считаю сию забаву в высшей степени дурной. Ну и еще по одной причине — владеть турнирным копьем учатся с детства — а я, сами понимаете, сего сомнительного удовольствия был лишен. Нет, конечно базового уровня достиг, но не больше. Поэтому не хочу конфузиться. Мечом или палицей могу поработать на загляденье, но тоже не буду, исходя из вышеуказанной причины.
Так… о чем это я? Да о деньгах, тудыть их в качель. Федьке предстоит блистать, турнир фактически в ее честь, а это расходы. И не малые. Шикарный шатер в цветах контессы, несколько перемен платьев, цветы, памятные подарки, торжественный пир в честь победителя, угощение простому народу, и прочая дорогостоящая хрень. Дюк назначить турнир — назначил, а добрую треть сего увеселения оплачивать мне. Млять, распорядитель с самого раннего утра пригнал посыльного с описанием церемонии. В общей сложности, уже полторы сотни экю как будто корова языком слизнула, а это, млять, годовой доход среднестатистического дворянчика. А сколько еще предстоит потратить… Как там говорят наши небратья: Не мала баба клопоту — купила порося? Вот-вот, именно так…
Но ничего не поделаешь, может оказаться, что все это стоит того. Поэтому и ношусь как угорелый. Да и вообще, Федора мне уже вроде как дочь, так что nolens volens[94] — обязан.
Перед обедом попытался пообщаться с Виолеттой де Комбур и прочими злоумышленниками, но ничего не получилось. Дюк попросту меня не принял, остальные чиновники только пожимали плечами. А уже после обеда, при стечении народа, злодеям торжественно отрубили головы на главной площади Нанта. М-дя… Вот как это называется?
Контессу не казнили, по ней пока велось следствие, но что-то мне подсказывает, с ней тоже не удастся побеседовать. Крепко хранятся тайны бретонского двора. Ох, и крепко… Ну да ладно…
Дел требующих исполнения лично мной уже не осталось, поэтому, недолго мудрствуя, закатился вместе с Логаном на берег моря, где до самого вечера валялся на попоне, попивал чудесное винцо из подвалов бастарда и лакомился жаренными на вертеле перепелами. И только когда стемнело, мы вернулись домой. Едва ополоснулся и лег, как за окошком послышалась какая-то дикая какофония. Хотел не глядя пальнуть из пистоля, но потом все же выглянул…
— Етить… — яркая луна высветила презабавнейшую картинку. На улице, под аккомпанемент дудки и вовсе непонятного инструмента, слегка напоминающего волынку, надрывался тот самый лопоухенький Аннибал де Кевр, первый из претендентов на признание Феодоры своей прекрасной дамой. Надо сказать, пел он довольно отвратно, нещадно фальшивя и мерзким дискантом. Стал подумывать, как бы поделикатней отвадить певца, ибо спать хотелось вовсе немилосердно, но тут из окошка Федоры вылетела ночная туфля, едва не угодив претенденту в голову.
Все решилось само собой, де Кевр коршуном налетел на туфлю, прижал к сердцу, поцеловал и умчался в ночь, как козел во время гона. М-дя…
