Вот в таких хлопотах, прошел весь день. Я исчеркал стопку бумаги, послал с десяток писем, полностью исчерпав в качестве гонцов количественный состав своих сопровождающих и в результате, заработал жесточайшую мигрень от усиленных раздумий. И только собрался немного помахать клинками для разминки перед ужином, как люди кардинала сообщили мне, что в Антверпене, в гостинице «Гусь и Гусыня», остановился некий дворянин Антонио де Формильяно, как две капли похожий на Винченцо Гримальди, ломбардского дворянина, в свое время подвизавшегося в кондотьерах. Моего старого знакомца и почти друга, кстати. На оного, по моей просьбе, инквизицией уже был выписан гончий лист. И вот, сработало…
Пришлось сломя голову, на ночь глядя лететь в Антверпен. В качестве эскорта, кардинал мне выделил десяток латников церковной стражи: мордатых, отлично экипированных здоровяков, почтивших бы своим присутствием любую гвардию. Можно было бы, конечно, особо не суетиться, а доверить дело инквизиторской братии, но тут дело деликатное, поэтому, лучше я сам. К тому же, мне надо в город по своим делам.
К рассвету, мы уже были в Антверпене, едва дождавшись когда откроют городские ворота, рванули прямо к гостинице: захудалому заведению, между первым и вторым кольцом стен. М-да… совсем что ли обнищал братец Винченцо?
Злой как собака от недосыпания, я пнул ногой дверь и ухватил сонного слугу за ворот грязной камизы:
— У вас квартирует некий де Формильяно? Живо говори, смерд, а то голову скручу.
— Угу… — прыщавый юнец с жирной бородавкой на носу от страха только мычал и усиленно кивал головой.
— Где он?
— Наверху он, по коридору прямо… ваша… ваше… — хозяин заведения, сутулый мужик, с изможденным сухим лицом, замялся, боясь накосячить с титулом. — Вот только… только…
— Что?
— Вот только, едва ли он дожил до сегодняшнего утра. Надо бы сходить, проверить… Тут такое дело… Прибыли-то они вдвоем. Ентот и еще один… такой же чернявый на обличье. Вчера вечером, слышно было как они сильно ругались в комнате. А потом, тот, что второй… ушел и не вернулся… Я послал, чтобы узнать, как там первый, а он проткнутый у грудях… но пока живой… Ну… как водится, я известил бальи, и вызвал лекаря. Бальи еще не являлся, а вот лекарь перевязал проткнутого и ушел, потому что тому платить было нечем… Ну а я что? Комната до завтрашнего оплачена, пусть лежит болезный… Ну а коник его, у нас в конюшне…
— В сторону… — я его оттолкнул, взбежал по лестнице и выбил дверь в комнатушку.
В сумраке на полу чернела большая запекшаяся лужа крови, обломки немудрящей мебели и битая посуда. У стены, скрючившись в эмбрион, на топчане лежал мужчина в заляпанной пятнами крови камизе.
— Винченцо… — я присел рядом и осторожно развернул его к себе лицом. Грудь у него, прямо поверх камизы, был замотана грязными бинтами.
— А-а-а… это ты… — ломбардец попытался улыбнуться, закашлялся и опять потерял сознание. С уголка губ, по небритому подбородку потекла алая струйка.
Судя по грязной обтрепанной одежде да и по окружающей обстановке, Винченцо Гримальди давно уже бедствовал. Я невольно поморщился — ломбардец оставался в моей памяти жизнерадостным богатым кутилой, никогда не считавшим монеты. Ну как тут не вспомнить притчу про предателей? М-да..
— Не жилец, — тихо сказал десятник церковных стражников и перекрестился.
— Света и воздуха…
— Как прикажете ваше сиятельство… — десятник сорвал тряпку с наглухо заколоченного окна и одним ударом кулака в латной перчатке вышиб ставню наружу.
— Допросить хозяина, и выяснить точное обличье второго. Исполнять…
Стражники топая сабатонами дружно вывалились в коридор, а я дал легкую пощечину Гримальди.
— Винченцо, мать твою…
— Жан…
— Кто это тебя?
— Джакомо… У него… него…
— Что у него? Говори, я знаю, что ты был в отряде, который прятал сокровища Карла… Говори…
— Карта у него… — прошептал ломбардец.
— Где зарыли сокровища? Кто этот Джакомо?
— В… в Лотарингии… в старой… в старой… — Винченцо замолчал, блаженно улыбнулся и сильно дернувшись, умер.
— Черт!.. — я в сердцах пнул табурет. — Вот же сука…
Вот так лопнула еще одна ниточка ведущая к сокровищам последнего владетельного герцога Бургундии. Вот же… Ищи теперь этого Джакомо, мать его… И да… надо бы поберечься. Все обладатели этой тайны спешным порядком отправляются на тот свет. Не иначе проклятие какое…
Покрошив в ярости остатки мебели, я дал хозяину экю, чтобы он достойно похоронил несчастного кондотьера, а сам отправился в городскому бальи для ускорения розыска клятого Джакомо. Судя по описанию, парень тоже был дворянин, но осознание этого никак не помогло. Стражники на воротах засвидетельствовали, что никого похожего, с утра через городские ворота не проезжало. С вечера тоже. Пришлось переться к Исааку. Впрочем, к нему мне было нужно и по другим делам.
У него я не задержался, позавтракал, отдал распоряжения и уже в полдень опять несся в архиепископство. Волка ноги кормят. Так это про меня.
