Орла влезла в тапочки и натянула толстовку.
Тайко в своей комнате свернулся на боку, сжавшись в комочек: все осталось по-прежнему, кроме его лося, лежавшего на полу. Орла положила игрушку рядом с сыном, к стенке, чтобы лось больше не падал.
В комнате Элеанор Куин оказалось меньше признаков спокойного сна. Помятое одеяло наполовину съехало на пол, а простыня настолько скрутилась, что прикрывала только живот и одну ногу. Осторожно, чтобы ее не разбудить, Орла поправила простыню и как можно осторожнее прикрыла ее одеялом.
– О, Бин, – прошептала она.
Орле хотелось, чтобы Элеанор Куин позвала ее или пришла в спальню к родителям, попросила утешить… Но, возможно, она и не просыпалась. Оттого, что ее дочка могла застрять в кошмаре подобно тому, как они застряли в этом доме, становилось еще невыносимее.
Орла отправилась на поиски Шоу. Им нужно было обговорить план.
– Шоу?
В гостиной было темно, но под дверью его студии сияла полоска света. Занавески скрывали белые следы нависшего удушья.
По дороге Орла включила светильник – не было смысла идти по темноте, спотыкаясь, тем более что оба не спали. Шоу стал по-настоящему одержим в искусстве. Орла не хотела придираться, но ей это не нравилось. Одержимость – не то же самое, что дисциплина и целеустремленность. Но если он серьезно собирался действовать по своим соображениям и утром пойти на поиски помощи, то будет лучше, если он хорошо отдохнет.
Она постучала в дверь костяшкой пальца и повернула ручку. В последние дни Орла держалась подальше от студии с вечно закрытой дверью, надеясь, что его работа пройдет мрачную фазу.
У нее вырвался крик, прежде чем она успела замереть в дверях, держась за ручку. Сердечный ритм сбился. Ее мозг не мог переварить, что она увидела. Орла не знала, что делать, кинуться к Шоу или просто не двигаться.
Все было красным. Неужели поздно? Наконец она начала приходить в себя: это оказалась лишь краска, размазанная на холсте.
Шоу сидел на полу, прислонившись к стене рядом со шкафом. С дробовиком во рту.
– Шоу? Малыш?
Ее голос дрожал. Орла на цыпочках подошла к нему, боясь каждого своего шага, будто шла по битому стеклу.
Шоу не смотрел на нее, но из его глаз струились слезы. Когда Орла подошла ближе, он протянул руку, другой все еще не отпуская ружье.
– Прости… прости… я пыталась понять… все это, – начала она. – И мне жаль, что у меня не получилось. Пожалуйста, ты нужен нам, ты нужен мне, я люблю тебя!
Она упала на колени, плача, боясь подойти ближе, сжав руки в кулаки, борясь с желанием дотянуться до оружия, чтобы вырвать его из рук.
Шоу покачал головой, все еще не отпуская губами ствол ружья.
– Мы все исправим – я помогу тебе все исправить, – умоляла Орла, дотронувшись до него, все еще на коленях. – Ты ни в чем не виноват. Я знаю, как сильно ты старался, но о том, что сейчас происходит, знать не мог…
После непродолжительных уговоров Шоу сдался. Начав рыдать, он опустил ружье, Орла тут же выхватила его. Отложила оружие в сторону, обняла мужа и позволила выплакаться.
– Ты не виноват, – повторяла она снова и снова. – Мы все очень сильно тебя любим, мы с тобой, мы со всем разберемся, ты и я, мы команда и всегда были командой…
Она почувствовала всю тяжесть его поражения, когда Шоу позволил его обнять.
– Убери его, – скулил муж, отвернувшись от нее.
Решив, что он имеет в виду ружье, Орла встала и, направив дуло вниз и в сторону, с трудом разрядила его, как это делал Шоу дома у Уокера. Слезы застилали глаза, пока она вынимала неиспользованные патроны. Орла до последнего надеялась, что он в отчаянии забыл зарядить оружие и все равно не смог бы покончить с собой. Но нет.
Если бы она не проснулась. Если бы она не спустилась…
Руки сильно дрожали, пока она запирала ружье в шкафчике. Орла закрыла дверцу и прижалась к ней спиной, не зная, что вероятнее – что ее муж передумает, оттолкнет ее и закончит начатое, или что ружье обладает сверхъестественной способностью, поэтому выползет само и покончит с ними.
– Вот так.
Дело не было закончено, не могло быть закончено, пока она не увезет отсюда всю свою семью. Но сейчас все в порядке. Только что они пережили худшее, что могло случиться. Вот как теперь они жили, по моменту – по секунде – за раз.
По-прежнему сидя на полу, Шоу вытер лицо о рукав футболки и посмотрел на нее так, будто до этого был не здесь.
– Что ты делаешь?
– Я убрала его.
– Ох, Орли, все не так просто. – Его голова с глухим стуком ударилась о стенку. – Ты не понимаешь.
– Нет. Не понимаю. – Она села перед ним на пол, скрестила ноги и сжала его руку. – Пожалуйста, помоги мне понять.
Из него вылилось все, что он копил с тех пор, как они приехали.
