В те годы Московия даже не ведала, что это за понятие — Русская держава, ведь северных Рюриковичей до конца XVII века сначала именовали князьями Суздальской земли, а позже князьями Московскими — московитами. И не иначе!
При этом необходимо помнить, что до XVI века о Московии как о самостоятельном государственном образовании вообще нельзя вести речи. Даже в царской России в конце XIX века не отрицали эту мысль. Недаром в 1889 году в России даже была издана книга А. В. Экземплярского под названием: «Великие и удельные князья Северной Руси (?) в татарский период с 1238 по 1505 год».
Здесь, как говорится, ни убавить, ни прибавить.
Московия до XVI века оставалась в составе единого государства — Орды — на правах рядового улуса. И этнос Московского улуса оставался преимущественно финно-татарским.
Итак, мы снова возвращаемся к московскому князю Юрию Данииловичу. Как помним из нашего изложения, он, в конце концов, заполучил Владимирский великокняжеский стол. То есть, именно он стал собирать ханскую подушную дань и отвозить ее в столицу Золотой Орды.
Вот как об этом сообщает Н. М. Карамзин:
«Утвержденный ханом на Великом Княжении и взяв с собой юного Константина Михайловича (сын убитого Великого князя Михаила Тверского. — В. Б.) и Бояр Тверских в виде пленников, Георгий (Юрий. — В. Б.) приехал господствовать в Владимир… Гонцы (Тверские. — В. Б.) возвратились с… известием о всех ужасных обстоятельствах Михайловой кончины».[168]
Мы помним, что именно благодаря доносу князя-московита был подвергнут жестокой казни Великий князь Михаил Тверской. И вполне нормально, что возмездие все же настигло подлеца — внука Александра Невского.
«В следующий год отправился к хану и Димитрий (старший сын Михаила Тверского. — В. Б.). Там они увидели друг друга (Димитрий Тверской увидел Юрия Московского. — В. Б.), и нежный сын (Дмитрий. — В. Б.), живо представив себе окровавленную тень Михаилову (отца. — В. Б.), затрепетав от ужаса, от гнева, — вонзил меч в убийцу. Георгий (Юрий Московский. — В. Б.) испустил дух, а Димитрий, совершив месть по его чувству справедливую и законную, спокойно ожидал следствий (решения хана Узбека. — В. Б.)».[169]
Хан, естественно, встал на сторону своего погибшего зятя. Он повелел казнить Димитрия, дабы показать всем, что казнить и миловать может только он. Однако даже хан понимал всю низость и мерзость Юрия Московского, и поэтому
«Несмотря на казнь Димитриеву, Узбек в знак милости признал его брата (Александра Михайловича Тверского. — В. Б.) Великим Князем… Сия грамота писанная в 1327 году…»[170]
Но, как писал русский профессор В. О. Ключевский, «московские князья были гибкие и сообразительные дельцы», и, одновременно, как мы уже установили, — величайшие подлецы и мерзавцы. В этот раз стал плести интригу так званный Иван Калита, еще один внук Александра Невского, брат Юрия Московского.
На Тверь был натравлен сын Дюденя, двоюродный брат хана Узбека — темник Шевкал.
Тверь во главе со своим князем снова восстала, пытаясь вырваться из порочного Московского круга доносов, сплетен и лжи.
«Сеча была ужасна. От восхода солнечного до темного вечера резались на улицах с остервенением необычайным. Уступив превосходству сил, Моголы заключились во дворце (Обрати, читатель, внимание: татаро-монгольская знать в городах Суздальской земли владела лучшим имуществом — дворцами. — В. Б.), Александр обратил его в пепел, и Шевкал сгорел там с остатком ханской дружины. К свету не было уже ни одного Татарина живого. Граждане (Твери. — В. Б.) умертвили и купцов Ордынских».[171]
