Здесь уместно обратить внимание читателей на тот факт, о котором русские «сказатели истории» обычно умалчивают. Все города и селения Суздальской земли и Московии в XIV веке были сплошь наполнены проживающим в них татарским людом: баскаками, купцами, ордынской знатью, имеющей свои владения, искателями приключений и т. д. Это явление совместного проживания финского и татарского этносов очень существенно, так как лишний раз подтверждает факт существования единого государства — Золотой Орды на пространстве от Новгорода до Каспия. Не существовало в XIV и XV веках какого-то обособленного «русского Московского государства», как настырно пыталась внушить миру русская историческая наука.
Вернемся все же к тем далеким событиям.
«Узбек, пылая гневом, клялся истребить гнездо мятежников… призвал Иоанна Данииловича Московского, обещал сделать его Великим Князем и, дав ему в помощь 50 000 воинов, предводимых пятью ханскими Темниками, велел итти на Александра, чтобы казнить Россиян Россиянами (тверитян — московитами. — В. Б.)».[172]
Что бы там не пытались внушить русские историки, но истина неоспорима. Москва снова (уже в какой раз!) предала своих соседей и в очередной раз стала на сторону татаро-монгольской государственности. В данной ситуации московским величием или московской независимостью даже и «не пахнет». Иного и не могло быть, внук Александра Невского, Иван Калита, очень хорошо помнил, что его дед Александр вполне осознанно поставил свой род на службу татаро-монгольской Империи, побратавшись с сыном Батыя. И внуки понимали, чем ревностнее будет их служба хану, тем больше преимущества они заимеют перед иными Рюриковичами. Они даже предвидеть не могли, что в последующем Золотая Орда развалится и потомки через сотни лет, назовут их деяния «собиранием земли русской». Наследники Невского, как и их предок, всего лишь ревностно служили своему Хану-Государю.
«Между тем Иоанн (Калита. — В. Б.) и Князь Суздальский, верные слуги Узбековой мести, приближались (с войсками. — В. Б.) ко Твери, несмотря на глубокие снега и морозы жестокой зимы… Тверь, Кашин, Торжок были взяты, опустошены со всеми пригородами, жители истреблены огнем и мечом, другие отведены в неволю… хан… будучи доволен верностию Князя Московского (Ивана Калиты. — В. Б.), дал ему самую милостивую грамоту на Великое Княжение, приобретенное бедствием столь многих Россиян (тверитян. — В. Б.)».[173]
Вот таким образом Московия «за тридцать серебряников» купила, наконец, себе право на великокняжеский стол. Каким долгим и страшным путем они шли к этому праву на воровство!
Великороссов никогда не мучила совесть за сии жестокие деяния. Описывая события Московского предательства Твери, Н. М. Карамзин даже слегка не пытается осудить за бандитизм Ивана Калиту. Нет! Он не осуждает предателя-московита. Он осуждает тверского великого князя Александра Михайловича. Мол, зачем он все это затеял, лучше бы стал на колени, залез в ярмо, да испросил прощения у хана. Он осуждает «хитрого» хана Узбека, который «казнит россиян россиянами». Он осуждает жестоких и «свирепых монгольских воевод». Но для предателя Ивана Калиты не находит даже простейшего слова осуждения.
Так выглядит в обнаженном виде двойная русская мера: для своих и для чужих.
Однако читателю не стоит заблуждаться относительно московского князя Ивана Калиты. То был всего лишь ревностный служака Золотоордынских ханов. Значительно позже, когда «сказателям» русской истории понадобится обосновать грязные деяния своих московских предков, они изыщут новые приличные термины, типа: «собирание земли русской», «Московский государь», «монарше повеление» и тому подобное. И весь этот букет украшений возложат не на истинного хозяина Суздальской земли и Московии, — Золотоордынского хана, — а на Рюриковичей-московитов, ползавших на коленях в ярме перед ханом, жадно искавших ханской улыбки.
Но вернемся к событиям тех далеких времен. Князь Александр Михайлович, побивший татар в Твери, вынужден был сбежать из своей вотчины в Псков. Однако и там его настигли прислужник хана Узбека — Иван Калита совместно с митрополитом.
