Медузы в чем-то похожи на морских сорок. Они тащат все, что только могут стибрить, подбирают все, что удается найти. То была эпоха парусного флота — история происходит в середине прошлого века, — и столько кораблей дальнего плавания терпело крушения, что медузам не приходилось себя особенно утруждать. И они сносили свои находки Царю медуз, и его дворец превратился в просторную лавку старьевщика, где находило пристанище все, что только можно себе представить: от распятия из моржовой кости до штормовой лампы и спасательного круга, не говоря уж о кованых матросских сундучках, все еще хранящих свои сокровища — слегка выцветшие от частого разглядывания семейные фотографии, какие-то поблекшие цветы, кольцо, хозяйственное, настоящее марсельское мыло. И долгими часами, пока Царь медуз отлучался, со шпагой в руке, по своим делам, девушка обследовала эти сокровища. Просушивала чуть отсыревшие книги, утюжила старые, давно вышедшие из моды платья, которые обожала носить, и перед ярким пламенем, день и ночь пылавшим в просторном камине хрустального дворца, читала в старых школьных тетрадях записанные выцветшими чернилами истории о необыкновенных приключениях, об охоте на кита, о прерванных страстях, которые разворачивались здесь вволю, с силой и неистовством, каковые подчас ее захватывали.
И вот, в один прекрасный день Царь медуз вернулся с лодкой и одним веслом, и девушка поняла, что час пробил. Что недолго будет он еще ее привечать, и если она хочет что-то спасти, действовать надо быстро. Стоило Царю медуз вновь отбыть, как она тут же взяла лодку и весло, и лодка сама собой всплыла на поверхность и заскользила к берегу, и девушка увидела свой дом, и побежала, и постучала в дверь, и ей открыли, открыл отец и заключил ее в объятия и долго, долго целовал: «Моя доченька, моя малышка, я знал, что ты вернешься». Его била дрожь.
И все были тут, три брата, две сестры, матушка, и все ее обнимали, трогали: это и в самом деле она, живая и здоровая, их сестра, их дочь, и они все вместе плакали и смеялись, все было слишком прекрасно. И девушка рассказала им свою историю, как она жила в хрустальном дворце, который сообщался с поверхностью земли двумя вытяжными шахтами, одна для воздуха, другая для огня, во дворце, полном чудес, вместе с Царем медуз, и, скрывая свое беспокойство, она сказала им, что была самой счастливой женщиной на свете и отправилась на их поиски, чтобы они жили все вместе, чтобы впредь ничто не мешало их счастью. И отец и мать посмотрели друг на друга: и были то рыбак и его жена, им вполне хватало их лачуги, слишком поздно было менять свою жизнь, они останутся. И они посмотрели на своих детей, и дети не знали уже, что сказать или что делать, и дети посмотрели на них. Парни совсем не любили медуз: часто они сходились с ними врукопашную и не одну убили. Ни за что на свете, даже за красивые глаза своей сестры, не пошли бы они жить среди медуз на дне морском. Но дочки пребывали в восхищении, и средняя решилась, отпустила руку матери и, бросившись в объятия старшей сестры, сказала: «Я с тобой». И вот они уже снаружи, дверь за ними затворилась, и когда меньшая сестра, несмотря на запрет родителей, отворила ее, она едва успела заметить мчащуюся по морю лодку с одним-единственным веслом.
И с тех пор как они отбыли, никогда больше не возвращались медузы на берег требовать невест для Царя медуз. Все спят спокойно. И только младшая сестра погружается во сне в свою очередь в море, верхом на чудесном весле, которое у них так и осталось, и тоже прибывает в Хрустальный дворец, и сестры ждут и обнимают ее, и пускаются с ней в хоровод, и тот никак не кончается. Пришла ее очередь стать женой Царя медуз и править морем. Скоро отпразднуют ее свадьбу. И уже в старинных сундуках разыскивают платья, и торопятся, суетятся, готовят великий день. И, проснувшись, она плачет, ибо отлично знает, что она меньшая, младшенькая, что родители не разрешат ей уйти и все это никогда не сбудется.
Элен