Здесь следует заметить в скобках, что птицы никогда не располагаются на голове у чужестранцев: те, дабы укрыться от жгучего солнца, зачастую носят шляпу, в любом случае выставляя себя в роли некой разновидности пугала. Принимавшая же моего приятеля островитянка страстно желала его шляпу. «Я не мог понять почему, — продолжал он. — И каждый вечер, когда мы собирались — она вступить в полемику с новым кругом обожателей, а я подняться к себе в комнату, — я пытался ей объяснить, что если она соблаговолит на минуту прервать свои ораторские утехи ради приватной беседы со мной, то ее дело будет в шляпе. Она принимала мои предложения с громким хохотом, как нечто совершенно бестактное, и, притворно посылая мне поцелуй, шла общаться с претендентами на ночь. Мое пребывание там подходило к концу — это был последний вечер, — когда, отведя меня в сторону, она сказала: „Жди меня, я приду вместе с ними, и мы сможем продолжать беседу, пока ты будешь делать со мной что захочешь.
На следующий день после этой памятной ночи, в которую ей пришлось несколько раз прерываться, чтобы бросить им ответную реплику, я находился в городе, совершая последние покупки, и каково же было мое изумление, когда я встретил ее, сияющую, на улице под руку с одним из давешних собеседников с моей шляпой на голове. И я узнал, — добавил он, — что она нашла этого типа под моим колпаком таким прекрасным, таким элегантным, что сначала выбрала его своим главным мужем, а в конце концов выгнала всех остальных».
Мой скромный друг, казалось, не удивился, что с тем же котелком, плохо, правда, говоря по-островитянски, не сумел завоевать ее сам.
Безымянная планета находится в нашей галактике и, хотя расположена в созвездии Льва, тем не менее удалена от Земли на более чем сорок тысяч световых лет. Одна из первых, которую посетили наши ракеты, она населена расой млекопитающих, пребывающей ка достаточно близкой к нашей ступени эволюции, и это позволило землянам тешить себя иллюзией, что удастся сначала завязать, а потом и поддерживать с ней отношения, способные совместить взаимную симпатию с торговыми операциями. Но разочарование не заставило себя ждать. Так как Безымянная планета лишена железа, нефти и угля — тех источников энергии, без которых у нас невозможно ничего предпринять, — чтобы торговать с ее обитателями, понадобилось бы приступить к масштабным поставкам, ну а те из-за расстояния и, надо признать, достаточно своеобразного характера тамошних жителей (они приходят в ужас от шума и всячески остерегаются вирусов, самыми опасными из коих для них, несомненно, являемся мы сами) представлялись практически неосуществимыми. Со своей стороны, наши миссионеры отказались проповедовать Евангелие племенам, за отсутствием змей и голубей остающимся недоступными для таинств нашей святой религии. В конце концов мы прекратили с ними всякий обмен, и эти записки, самые первые, наверняка останутся единственными, которые удалось собрать землянину по поводу их нравов и поведения.
Такое впечатление, что их солнце снабжено своего рода веком, что поднимается и смежается каждую четверть секунды. Первая забота жителей, когда они просыпаются, — подстроить собственные глаза под мигание дневного светила. Стоит их открыть невпопад, когда звезда зажмурилась, и весь день проведешь впотьмах. Но случается и так, что солнце ни с того ни с сего вдруг смежает веки и над всей землей воцаряется темнота. И жрецы рассыпаются тогда в молитвах и каждениях, покамест благоверные устраивают процессии, вознося хвалебные и покаянные гимны, и даже разжигают костры, дабы пробудить свой пыл, когда под общие рукоплескания вновь появляется свет. Эти сбои привносят в их жизнь много неожиданного, но при этом развивают и страхи перед ночью, которая может длиться вечно. Невольно призадумываешься, не собирается ли сие слишком старое солнце окончательно погрузиться в сон.
Эволюция заселила их планету весьма близкими к нашим видами. Тем не менее, как я уже сообщал, змеевидные у них неизвестны, и та жуткая наследственность, что лежит, как говорят, у истоков всех наших изъянов, их, по-видимому, не затронула. Напротив, их женщины сохранили куда более млекопитающий облик, нежели наши: мало того что на груди у них красуются три пары грудей, расположенных в аккурат друг под другом, их позвоночник заканчивается вдобавок хвостом, и они могут им вилять или же производить сотню других, более тонких движений, которые способны не на шутку раззадорить мужчин. Бывает и так, что в гневе, по своей вспыльчивости, они отвешивают им удар. Если столь хлесткое посрамление происходит публично, мужчина наматывает его себе на ус, но не заставляет повторять дважды: украдкой, пока жена спит, он коротит ей хвост.