Эти койки, тем не менее, служат у них поводом для регулярного сведения счетов, так как тарантул привязывается к своей паутине и обнаруживает, что из нее исторгнут, не без сожаления. Стоит ему застать внутри чужие тела, как в нем пробуждается вкус к охоте, и он норовит обмотать их душащей нитью. Так подчас вершится месть, последнее средство ревности, которую царящая у них крайняя свобода нравов не успела еще полностью искоренить. Обычно осмотрительные любовники, перед тем как расположиться ко сну, тщательно закрывают отверстие, которое ведет в спальню; самые мудрые устраивают запасный выход, настолько потаенный, что в последний момент сами не всегда его находят.
Служивому примату тарантулы служат и к поддержанию порядка. Как только прибывает преступник, тарантул по первому знаку своего хозяина спешит скрутить его своей нитью; отныне все контакты злодея с окружающим миром будут проходить через кокон, нередко сваленный в ожидании приговора в одну кучу с другими, словно свиток папируса.
Упомяну еще для справки, что на кашице из тарантула изготовляют настойку, весьма почитаемую как афродизиак.
Гигантских размеров у них и блоха. Обычно способна поспорить величиной с нашими баранами и не парясь прыгает на двадцать метров (я постоянно использую наши единицы измерения, поскольку у них таковые отсутствуют). Когда на вас как снег на голову сваливается блоха, она укладывает вас на месте, а потом высасывает до смерти. Так что для них было жизненно важно как можно скорее избавиться от этого нежелательного гостя. Охота на блох открыта круглый год. За это берутся примерно так: для начала надо поймать одну живьем, потом ее привязывают за ногу в центре загона, где уже не распрыгаешься. Только и остается, что испускать душераздирающие крики, те привлекают всех находящихся по соседству соплеменниц, и они устремляются к ней, норовя сожрать. Тут-то и встревают охотники с дубинками, устраивают жуткую бойню. (Право искупаться в блошиной крови предоставляется знатным женщинам.)
Есть и такие, кто специально занимается разведением блох. Они же совсем плоские, и их хитиновые перегородки высоко ценятся в строительстве. Художники (которые не слишком в почете, как и все, кто извлекает пользу из косвенности взгляда) используют их как подложку, когда пишут портреты. Заказывают их в основном чужеземцы. Я не смог устоять и заказал тоже. Не к чему упоминать, что я узнал на нем себя.
Отпуск они берут только для того, чтобы тут же устремиться на грязи, купален с которыми на их побережье предлагается широкий спектр. На берегу океана илистые участки мелководья образуют просторные топи, клоаки, там они знойным летом шлепают по грязи, погружаются по самое горло, медленно, очень медленно перебирая внутри членами. Они любят вот так волочиться за женщиной, которая с трудом отпирается, и заниматься любовью, стоя в теплой жиже, подстрекающей отважиться даже самых робких. Женщины почти всегда возвращаются, накупавшись в грязи, в положении, относительно коего занятые своими делами мужья, посылая их туда, не питали иллюзий. Ведь эти болота заполонены мелкотравчатыми донжуанчиками, которые в конечном счете хоть не будут путаться под ногами. Ну а сами они, на уикенде, когда лавируют там внутри, испытывают такую эйфорию, что слишком долго сдерживаемый поток внезапно начинает бить из них ключом, словно море — это одна безмерная плоть, жадная, высасывающая.
Их моря, как я уже сообщал, из-за какого-то несвоевременного испарения сведенные к водоемам умеренной важности (чуть более крупным, чем у нас в Средиземноморье), кишат китами. Гораздо большего размера, нежели наши; их дрессируют для трансокеанских перевозок, где они очень ценятся. Фрахтовщикам удалось обустроить в ячеистых легких китов комнаты со всеми удобствами, в каждую помешается до двадцати пассажиров. Я без колебаний, несмотря на довольно высокую цену, воспользовался этим видом транспорта. Кит по данному сигналу широко разевает свой широченный рот, и начинается посадка. Должен признать, что в просторных и временами довольно покатых коридорах, по которым добираешься до предназначенной тебе комнаты, весьма скользко (кое-кто использует салазки, съезжая, как по ледяному желобу). Комнаты прекрасно проветриваются, поскольку при дыхании кит с каждым вдохом посылает вам кислород и с каждым выдохом избавляет от углекислого газа — путешественнику не мешает подстроиться под его ритм, весьма, надо сказать, неспешный.