Кое-кто утверждает, что в один прекрасный день из-за внезапного сужения туннеля они застрянут во тьме, подобной адскому мраку, их будут облизывать языки центрального пламени, жар которого достигает пяти тысяч восьмисот восьмидесяти градусов по Цельсию, если считать в наших единицах. И действительно, после прохождения замечаешь, что море стало горячее, леса попахивают паленым, и если бы не скудная атмосфера, все еще окружающая Безымянную планету своим защитным коконом, на ее поверхности, не ровен час, давно бы уже прервалась всякая жизнь. Что же касается лун, то планета подхватывает их на выходе, но никакой уверенности в том, что это произойдет, нет.
Поскольку их раса значительно старше нашей, они зарегистрировали астрономические изменения, имевшие место во времена, когда нас еще не было и в помине. Так, они говорят о бракосочетании двух солнц: мужского и женского, газообразные массы которых, соединяясь, способны породить вереницу малых облаков, каковые, конденсируясь при остывании, породили эти все более и более плотные сгущения: планеты. Их мир, как и наш, вышел, должно быть, из подобной встречи, из подобной сделки. Они действительно полагают, что сии правящие нами огромные светящиеся сущности являются такими же личностями, как и мы, наделенными своеособыми характерами, которые выражаются не кровью или речью, а газом и лучами — жаром и хладом, — и что эти великие двуполые персоны, воспринимающие нас как детишек, коих надлежит привязывать на поводке к стулу, чтобы не позволить им пропасть в опасном окружении, ввели разделение на два пола только для того, чтобы через эту всегда разверстую рану придать в редкие моменты нашим быстротечным, неутоленным жизням некоторое представление об изначальном шоке их счастливого слияния, их неделимого единства.
Металлы находятся в недрах этой планеты совсем не в тех количествах, в каких мы находим их в наших. Золота в изобилии, зато железо большая редкость и считается святым металлом, так как чаще всего падает с неба в виде метеоритов. Из него делают ювелирные украшения, обручальные кольца, я имею в виду те тонкие цепочки, которые носят на лодыжках многие пары и которые впредь соединяют их в радости и в горе. Так и встречаешь их, рука об руку занимающихся одним и тем же делом, не в состоянии отлучиться друг от друга дальше, чем позволяет цепка. Сколько раз видел я, как задумчивые мужья прохлаждались по соседству с местом, где их половина отправляла ту или иную насущную потребность. Постоянное позвякивание цепей на улицах, в ресторанах, в концертных залах (кино им неведомо) служит как бы живым укором для прогуливающихся в одиночку, в тишине холостяков, заблудившихся в сумрачных безднах, только-то и имея, что свободу идти куда глаза глядят в состоянии пустоты, которая предрасполагает к любым бесчинствам.
Память развита у них совсем слабо и не позволяет, в отличие от нас, надолго привязываться к одной и той же персоне (отсюда и цепи, которые для них обременительны, но ржавеют и легко рвутся), к одному и тому же предмету. Им неведом инстинкт собственничества. На балу явившиеся туда пары вряд ли вновь обнаружатся среди спешащих на выход: сплошь и рядом они приходят к выводу, что куда честнее исключительная и бесповоротная страсть. Устраиваются в первом попавшемся свободном доме. И строят жизненные планы. Логики, счетчики — да. Историки, мемуаристы им неведомы. Ни словарей, ни кадастрового реестра или сборника актов гражданского состояния. Имена цветов, как и у людей, случайны и часто меняются. Тут не найдешь Линнея, тем более Литтре или Дарвина. Горизонт редко простирается дальше сегодняшнего, весьма короткого дня; не помня, что он родился, не ведая, что умрет, обитатель Безымянной планеты не требует объяснений, не стремится свалить себя самого на какого-нибудь ответственного за начало и конец бога. Он живет в своего рода безмятежном небрежении, в счастливой вечности.