Синевато-серый рассвет медленно проникал в мир, прогоняя тени, но еще не превратившись в яркие солнечные лучи. Тихо тикали настенные ходики. Кажется, Шаман очень любил часы — они были в каждой комнате, и даже по несколько штук.
Сейчас эти тикающие звуки напоминали Максу о злободневном. О времени. О том, как оно слишком быстро заканчивается. Еще час-другой, встанет солнце, вернется Шаман. И их с Никой воображаемая жизнь в Затоне закончится. А может, и не только воображаемая.
Она лежала рядом. Сонная и теплая, такая сладкая и нежная. Спала, доверчиво уткнувшись носом в его грудь и обняв одной рукой.
Макс чуть повернул голову и долгое время смотрел на ее юное лицо с веснушками, на линию полных губ и точеных скул. Едва мог дышать, но не от страсти или любви, а от боли.
Конь провоевал всю жизнь ради того, чтобы другим не пришлось. Это все, что держало его на плаву долгие годы. Мысль о том, насколько важна его работа — защищать других. Чтобы мирные люди никогда не узнали ужасов войны, чтобы спали спокойно в своих домах, смогли жить, улыбаться, работать, растить детей.
И в самые тяжелые моменты Макс всегда думал — там, где-то далеко, живут все эти люди. Знакомые и близкие, неизвестные и далекие. И если он не справится со своей работой, то война страшной волной прокатится по ним. По мирным городам, превращая их в руины, залитые кровью. Пройдется катком по каждой судьбе, разрушая все на своем пути.
Подобная мысль придавала сил, открывала второе дыхание, давала опору и смысл всему, что он делал. Но сейчас…
Макс осторожно коснулся рыжего локона кончиками пальцев, едва удержавшись от того, чтобы поцеловать Нику.
Никак ее не уговорить, да? Не заставить остаться в безопасности, не убедить не идти с ним в странное озеро. Впервые за все время, Макс действительно отчаянно жалел, что в Аркании нет диктатуры, а лишь эта странная свобода выбора.
Ну что за дурость! Пускать в опасное место необученного, неподготовленного человека! Волна злости, отчаяния и тоски снова накрыла Макса, заставляя тяжело вздохнуть и устало уставиться в белый потолок с лепниной.
Он некоторое время просто недвижно лежал, старался дышать медленно и спокойно, привести мысли в порядок.
Дело не в необученности или неподготовленности. Не переживает же он так за Майю, хотя она ученый, а не воин. Тоже девушка, даже еще более хрупкая, чем Ника, ниже ее ростом и не такая дерзкая.
Не было раньше у Макса семьи, уже много лет как не было любимой женщины. И вот, спустя столько времени и в другом мире, он обрел нечто поистине важное. Человека, который его понимает, ценит, любит.
Впервые за вечность он спит почти без кошмаров… Точнее, спал. Предстоящее задание всколыхнуло в нем старые воспоминания. Аркания почти вылечила раны, затянула мхом и вечнозеленым плющом, заживила все эти саднящие травмы.
Может, и нужно жить как-то по-другому, воспринимать все иначе. Но Макс не мог. Все его инстинкты и жизненный опыт просто кричали где-то глубоко в сознании:
'Ты поведешь свою любимую на смерть.
И толку от всей твоей жизни, от работы, от подвигов. От наград, что пылились в коробке в квартире Старого мира. Какой прок от тебя, Конь, если ты даже Нику защитить не можешь? Единственного человека, которому ты — кто знает, почему, — за все эти годы приглянулся. И понравился.
Не отступила, не отказалась. Зачем-то влюбилась, тянется к тебе. А ты, старый дурак, тащишь эту рыжую девочку за собой в ад. Это все, на что ты способен — приносить окружающим боль, разочарование и смерть!'.
Макс снова тяжело вздохнул. На прошедшие сутки как-то удалось загнать в подсознание все эти эмоции и мысли. Улыбаться, радоваться, наслаждаться временем, проведенным рядом с любимой. А вот сейчас что-то накрыло…
— Ты еще долго будешь грустно вздыхать? — хихикнула Ника, пошевелившись. Приподняла с его груди голову и сонно улыбнулась. — Меня аж укачало…
Макс против воли тоже хмыкнул и чуть позволил себе потянуться. Пока девочка спала, он совершенно не двигался, даже рука затекла.
— Прям как котенок, когда ему добавку не даешь. Сидит и грустненько вздыхает, — Ника села на постели и ехидно глянула на Коня. — Пригрузился?
Он состроил кислую мину и тоже сел, упираясь спиной в стену позади кровати, обитую мягкой тканью. Утренняя прохлада резанула по открытым плечам, вынуждая кутаться в теплое одеяло.
— Слушай, я знаю, что все паршиво, — хрипло проговорила Ника. — Мы не можем узнать, что ждет нас в озере. У нас нет нормального плана, нет инфы, оружие в Арке, считай, запрещено. Туда надо идти с танками и вертолетами, с артиллерией…
— Или хотя бы с гранатами, — чуть хмыкнул Конь, немного удивленный словами девушки. Видимо, она тоже много думала над предстоящим заданием, многое понимала… это было странно. Встретить человека, далекого от реалий работы Макса, но все равно понимающего.
— Но это неважно. Вспомни, как ты ходил по Лесу. Как дорога стелилась под ноги… все получится! Нужно просто верить, идти вперед, а не разрабатывать в голове сотню планов за раз, которые все равно в другой Вселенной, скорее всего, не сработают. Мы справимся.
