Макс ощутил, что против воли закипает. Хотелось разубедить Нику, объяснить ей, почему впервые за все время, что он в Аркании, ему приснился кошмар. Что их ждет, там внизу, что может ждать. Ника неотрывно смотрела на него, с нежностью и теплом, и лишь повторила:
— Все будет хорошо.
— Да не будет! Слушай, тебя все это действительно не волнует? — судя по всему, привычное хладнокровие оставило Макса. — Мы черт знает где, и тут все — абсолютно все! — не то, чем кажется, и не такое, каким выглядит. Здесь двери ведут куда угодно. И даже озеро — внезапно, мать вашу! — тоже сраная дверь! Плешивый скверик превращается в Великий лес за пару шагов, и ты не найдешь оттуда выхода без проводника. И мы забираемся все дальше и глубже в эту странную реальность… Нам скоро в нее нырять с головой. А тебе плевать? Ты просто смеешься со всего, любуешься видами и… черт! Откуда в тебе такой дзен, ты же умная девочка!
— Слишком умная, — улыбнулась Ника, сонно потягиваясь. Она глянула на непонимающе хмурящегося Макса и вздохнула: — Я слишком умная. Я прожила всю свою жизнь, переживая из-за всего на свете. Обдумывая каждый шаг, каждое слово, проигрывая в голове сотни возможных ситуаций… и они не произошли. Ни одна из тех возможностей, которую я до мелочей представляла и обдумывала, придумывала свои действия и их последствия, и последствия последствий… Ничего из этого так и не случилось! Меня не повязали менты, потому что я превысила самооборону и убила пьяного мужика, который так и не напал на меня у магазина четыре года назад, а я уже мысленно готовила оправдательную речь для суда и прессы… Понимаешь, о чем я? Я годами всего боялась, из-за всего парилась. А по итогу со мной случилось то, о чем я ни разу не думала.
Ника пожала плечами, отчего с них сполз край пледа, и внимательно глянула на собеседника, силясь передать ему свою мысль не только словами, но и всем своим существом.
— И я задумалась — в последний раз — сколько же гребанных лет я провела в подобных размышлениях, сколько на это угробила сил и нервов. И все без толку! Со мной случилось много всякого дерьма, но исключительно непредусмотренного сценарием. И тогда я решила, что больше так не хочу. Что с меня хватит. И я буду решать проблемы исключительно по мере их поступления. Тем более тут, в Аркании. И пока этот метод отлично работает!
Макс некоторое время неотрывно и молча смотрел на Нику, не споря, но и не соглашаясь.
— Я тебя знаю, ты прагматик, ты все равно разработаешь десяток планов, будешь париться обо всем на свете. И продолжать грустненько вздыхать. Я понимаю, ты так привык жить. Но послушай: не сработает. Мы понятия не имеем, что нас там ждет, а значит нужно принять, что мы не подготовимся к этому. Никак. Все, что нам остается — идти и действовать по обстоятельствам. И верить.
Она протянула руку и погладила Макса по щеке. Он рефлекторно перехватил ее длинные изящные пальцы и нежно поцеловал ладонь, затем коснулся губами запястья с голубоватым рисунком вен под тонкой кожей.
Рациональная часть сознания, та самая, что прожила тридцать шесть лет в Старом мире, кричала и возмущалась. Но в чем-то девочка была права. Они не подготовятся. Им придется прыгнуть в это чертово озеро, как в омут с головой. И просто принять все, что их там ждет.
Ника приблизилась и обвила рукой его плечи, страстно целуя в шею, касаясь горячими губами мочки его уха. И Макс почувствовал, что в одно мгновение все его тяжелые мысли и предчувствия исчезли, уступая место страсти.
— У нас не так много времени наедине, — страстно шепнула она, покрывая поцелуями скулы Макса, шею, а затем и прильнув к его губам своими. Он едва слышно застонал, крепко прижимая Нику к себе, гладя руками по волосам, спине, бедрам, а затем мягко уложил ее на спину, лаская и целуя. Она так сладко пахла, горячая, нежная, извивалась в его руках, стонала и что-то едва различимо шептала ему на ухо.
Макс выбросил из головы все лишние мысли и просто утонул в ощущениях и страсти. Даже часы на стене словно перестали отмерять часы и минуты.
У них было время не только принять душ и привести себя в порядок, но даже приготовить первый и последний совместный завтрак в их жизни.
Настоящая кухня, а не походная горелка где-то посреди заснеженного Пограничья. Горячая яичница, хрустящие гренки, домашнее варенье и свежий ароматный чай.
Макс ел свою порцию и улыбался. Если ни о чем не думать, то казалось, что все хорошо. Он вместе с любимой женщиной сидит за большим столом, завтракает, а утренний солнечный свет освещает просторную и уютную кухню. Все такое домашнее, простое, но почему-то удивительно трогательное и теплое.
Ника, сидящая напротив в майке с логотипом «Десятки» на голое тело, рыжая и лохматая, уплетающая свой завтрак. Пыталась как-то попроворнее кусать гренку, но все равно не успевала, и варенье с нее капало на стол. От этой забавной картинки на сердце вдруг стало светлее и жарче. Вроде бы такая ерунда…
— Маловато у нас романтики получилось, да? — спросил он, кусая бутерброд. — Кроме вчерашней прогулки.
