Рена мгновенно очнулась от полусна. Серый впервые произнёс при ней имя правителя. Неужели он начал ей доверять?
– Наверное, он прав – люди не прислушались к вашим желаниям, – проговорила она, скрывая волнение. – Но подумайте, будет ли лучше, если вас, полулюдей, снова оставят без прав? Ведь именно к этому всё идёт. Играйте по правилам! Сейчас вы только проигрываете.
– Только не здесь, не в Озёрном крае, – проворчал отец логова.
Что он хотел сказать? Что здесь всё по-прежнему в порядке и царит мир?
– И ещё: нельзя нападать на всякого, кто приближается к вашим пещерам, – продолжила Рена. – Это не выход. Так у вас совсем не останется друзей среди людей.
Уу’нак, который, как обычно, отступил на несколько шагов и замер у входа, испуганно прислушивался. Наверное, не часто с почтенным отцом логова говорили так прямо и честно. Однако Серый не разозлился. Он продолжил сидеть в бассейне и задумчиво моргать.
– Был у меня когда-то, сорок зим назад, друг среди людей, – сказал он неожиданно. – Мальчик из деревни, отважный и весёлый, не такой, как все. Мы были молоды, ныряли, вместе приручали диких рыб, пели.
– Где он сейчас? – смятенно спросила Рена.
– Мертв. Он мертв. Гильдии поспорили, произошла драка. Вы, люди, все такие! Вечно сражаетесь, убиваете.
Рена ошеломлённо слушала. Так вот где источник горечи Серого.
– Мы многому научились, – сказала она. – Гильдии уже не так враждебны друг к другу, как несколько зим назад. Иначе мы с Тьери, Другом Каждого, никак не смогли бы путешествовать вместе.
– Друг Каждого – необычный человек, – прорычал Серый.
– Доверьтесь нам, – сказала Рена. – Иначе мы так и будем ходить по кругу.
Интересно, что он имел в виду, называя Тьери «
– Иди! – Голос Серого звучал сердито и устало. – Иди! Мне нужно подумать.
На этот раз, когда Уу’нак выводил её из зала, Рена снова обратила внимание на странные приглушённые звуки, которые не раз доносились во время последнего разговора. В коридоре она наконец услышала их как следует. По туннелям разносился низкий гул, переходя в необычную мелодию. Сердце Рены забилось быстрее: она вдруг поняла, что знает эту мелодию и уже слышала её в джунглях, далеко отсюда. Жабий народ создал песнь лесов!
Рена остановилась и прислушалась.
– Что это? – спросила она Уу’нака.
– Важная церемония, – благоговейно ответил человек-жаба. – На восходе первой луны.
Рене стало любопытно, ей хотелось развеять тьму, сбросить с глаз повязку.
– Мы можем подойти ближе? Я уверена, что отец логова не будет возражать, если я немного послушаю.
– Хорошо, мы пойдем. Хорошо. – В голосе проводника прозвучали тоскливые нотки. Наверное, он и сам хотел присоединиться к хору.
Мелодия звучала всё громче. Наверное, они приближались к пещере, в которой пели. Сердце Рены учащённо забилось. Прислушиваясь к музыке, она вдруг поняла: ей представляется удивительная и редчайшая возможность – шанс, который, возможно, больше не представится. «
«Я не умею петь, – защищалась она. – Я никогда не пела!»
Рена открыла рот, и из её горла вырвались первые звуки. Получилось неважно. Девушка сосредоточилась и попыталась попасть в мелодию народа жаб. Без особого успеха. Её голос был чужим в этой пещере, и Рена понимала, что поёт совсем не в лад. Но ей вдруг стало всё равно. Она запела со всей чувственной силой, что была в её лёгких, передавая голосом свою тоску по Тьери, страх и надежду. Получилось проникновенно!
Рядом с ней стоял ошарашенный Уу’нак. Хор жаб тоже внезапно умолк. «Ох, что я наделала? – подумала Рена. – Что за глупая мысль мне пришла!» Она уже собиралась замолчать, но тут услышала, как жабы робко запели снова, сначала тихо, потом всё увереннее и громче. Они пытались выводить её мелодию, подпевать уже её песне! Она и полулюди вместе сочиняли музыку. Уу’нак тоже начал подпевать.
Сердце Рены громко забилось от радости. Она пела и покачивалась в такт воспоминаниям о детском стишке, который когда-то слышала в родной Гильдии:
И действительно, жабы, умело подстроившись под мелодию, запели вторым голосом. Они ответили! Через несколько вдохов роли поменялись, жабы снова взяли мелодию на себя, а Рена пыталась подпевать, хоть и не всегда попадала в тон.
После многоголосого финального аккорда жабы замолчали. Рена вздохнула.
– Это было прекрасно.
– Ты умеешь петь? Умеешь петь? – задыхаясь от радости, спросил Уу’нак.
Рена усмехнулась.
– Ну да. В конце концов, меня называют женщиной тысячи языков, разве ты не помнишь?
