-Да, твоя бутылочка была в комоде! Я помню. Значит, этот комод принадлежал художнику?
-Я помню эту рухлядь юным комодиком. Сейчас на него без слез не взглянешь, его давно пора выбросить.
-Как? Это же память о твоем знакомом, друге, можно сказать! Комод еще хранит тепло его пальцев!
-Ты – не художник. Ты – поэт. «Хранит тепло его пальцев». Мне странно видеть, когда люди хранят какие-то материальные предметы, будто бы напоминающие им о ком-то. Все это ерунда! Воспоминания живут в душе, им не нужно какое-то материальное подтверждение. Если я улечу, не оставив тебе никакой своей вещи (а я так и сделаю), ты забудешь меня?
-Нет. Останется эта комната, в которой мы живем, этот диван, на котором мы сейчас сидим…
-Эта чашка, из которой я пью кофе. Чашка разобьется, диван хозяйка выбросит на мусорку (где ему и место), комод съедят жуки-короеды. В конце концов, ты поменяешь квартиру. И что тогда? Ты меня забудешь?
-Останутся мои руки, которые тебя обнимали, мои губы, которые тебя целовали.
-Ты попадаешь, скажем, в неприятную ситуацию. Предположим, в очень неприятную ситуацию. Пожар! Ты обгорел, тебя спасли, но руки и губы обожжены.
-Халимар! Ты такие страхи рассказываешь! – ужаснулся Хома.
-Это я для наглядности, чтобы до тебя дошло. Так вот. Сгорели губы, отрезали руки. Ты забудешь меня?
-После этого точно никогда не забуду! Я буду вспоминать тебя, как автора ужастика «Сгорели губы, отрезали руки».
-Теперь ты понял, что память не нуждается в материальных доказательствах?
-Я буду помнить тебя, Халимар. Даже если я останусь без рук, которые тебя обнимали. Я буду помнить твою улыбку, твой голос, твой смех, твой запах.
-А, это я просто духи себе купила, - призналась Халимар.
-Почему ты все упрощаешь? – спросил Хома. – Я же имел в виду твой запах, а не твоих духов.
-А почему ты все усложняешь? И запах улетучится. Ты разве забудешь меня?
-Но что-то же должно остаться? – настаивал Хома.
-Вот это «что-то» и есть твоя память обо мне. Понял?
-Когда моя бессмертная душа к твоей душе внезапно прикоснется, я вспомню, как была ты хороша, и страсть земная вновь во мне проснется!
-Хома, вот сейчас, когда ты так настроен вдохновенно, приступай к работе.
Хома взял карандаш. Он усадил Халимар «в позу» на диване, а сам стал рисовать. Время от времени он отрывал взгляд от работы, чтобы взглянуть на оригинал. Прошло много времени, прежде чем Хома позволил Халимар оценить его творчество.
На листе была кошка. Конечно, это была уже не та кошка, что сидела в обнимку с котом на крыше. Это была бегущая кошка.
-А я купилась! Как я могла подумать, что ты рисуешь меня? – удивилась Халимар.
-Я думал о тебе!
-А почему же тогда получилась кошка?
-Это не кошка, это гепард! А что, похоже на кошку?
-Нет, что ты! Вылитый гепард! Только чуть-чуть доработать. Гепарды – это кошки, но в их анатомии есть что-то от собаки. Для того, чтобы это уловить, надо сходить в зоопарк, - посоветовала Халимар. – А на гепарде буду я?
-Нет, твоя бабушка! Я же не тебя видел на гепарде, а только бабушку твою. Но позировать мне будешь ты.
-Для гепарда позировала, а для бабушки тем более придется. Это будет потрясающая картина! Но я советую сначала поучиться у великих.
-Да, я помню. У Михайловича.
-Так вот, возьми какую-то его картину и повтори. А потом уже будешь писать свое.
Хома стал снова перелистывать альбом. Вдруг одна репродукция привлекла его внимание.
-Халимар, это же ты!
-Неужели? Да, есть некоторое сходство.
-Ты ему позировала?
-Конечно! Я же была его музой и его джинном. Только это не я. У меня носки на туфлях длиннее. И волосы у меня светлее. И наряд я такой никогда бы не надела. Нет, это не я. Хотя…
-Может, он хотел тебя видеть такой?
-Возможно, ты прав. Он добавил мне черты другой женщины. Потому так и получилось: я и не я. А вообще-то мне нравится картина. Можешь с нее начинать, - позволила Халимар.
-Тогда я изменю цвет волос девушке, удлиню носки ее туфелек. Чтобы придать ей большее сходство с тобой!
-Хорошо! – засмеялась Халимар. – А парню этому лицо срисуй со своей фотографии. Тогда это будем ты и я, летящие в Шотландию на ковре-самолете.
-Неплохая идея. Тогда я нарисую их в золотой лодке, и это будет уже не репродукция, а моя собственная картина.
-А как же бабушка на гепарде? Когда ты ею займешься?
-И бабушка на гепарде, и Халимар на бронтозавре – все будет. Я теперь много работать буду. Я знаю, что мне нужно! Я докажу тебе, что я чего-то стою.