В то время триппер лечили прямо в санчасти: кололи в ягодицу скипидар, отчего боль была ужасная и температура поднималась до 42 градусов. Вот эта температура и убивала гонококки. Несколько дней больной проводил в санчасти, а потом ещё две недели хромал. Болели, по-моему, только офицеры, больных солдат я не помню, наверное, потому, что они в увольнение не ходили. Хотя однажды меня послали отвезти в госпиталь солдата больного сифилисом. Солдат был не моего взвода, но почему-то послали меня, хотя я ещё и не думал о медицинской карьере. Такой вот первый медицинский случай.
Госпиталь для сифилитиков был от нас далеко, то есть он был восточнее Берлина, а мы жили западнее. И ехать надо было через Берлин, что было порою сложно, так как надо было пересечь американскую зону оккупации Берлина. В Германии была густая сеть железных дорог, мы ехали поездом, но надо было сделать несколько пересадок. Помню, что от Берлина из Советской зоны мы ехали до Бранденбурга, а потом пересели, но точно не помню куда именно. А солдат этот от меня всё время убегал.
Беглеца своего я разыскивал и к ночи мы, так и не доехав до цели, остались ночевать в городе Каршхайм, в гостинице. Солдат опять от меня убежал, а когда и пришёл утром, то стал и хвалиться, что ещё одну немку заразил. Тогда я взял пистолет в руку и повёл солдата на железнодорожную станцию. Поезда там не было, а стоял паровоз. Я с пистолетом в руке говорю машинисту: «Нах Берлин». Машинист довёз нас до Берлина, и я решил тогда не искать этот госпиталь, а вернуться в свою часть.
Когда мы искали поезд, то нас остановил патруль и сказал, что через Берлин ехать нельзя, так как есть случаи, что американцы задерживают наших. И мы опять целый день делали пересадки (через каждые 2-3 часа), но к вечеру я сдал солдата на гауптвахту. Про этот госпиталь для сифилитиков рассказывали, что там из больных формировали роты и батальоны и они занимались строевой подготовкой, причём все – и солдаты, и офицеры были сифилитиками. И когда их выстраивают, то выходит к ним командир и даётся команда: «Смирно! Оберсифилитик идёт!» Вот такую байку мне рассказывали.
С сифилисом у нас в части тоже была история. К нам прибыл младший лейтенант, который только кончил училище после войны. Дело было осенью 1945 года, когда ещё не убыли те русские, которых немцы угнали из Союза, причем женщины среди них бывали очень распущенные. Наши офицеры устраивали с ними попойки, но я, правда, ни разу не был в этой компании. Один раз они пришли на танцы, но я от них держался подальше.
Так вот, этот младший лейтенант был как девочка: стыдливый, скромный и стеснительный. Он говорил, что никогда ещё не был в близости с женщиной. Наши офицеры затащили его в эту компанию и напоили, а девки стали его соблазнять, и когда он опьянел, положили его на одну б… . И он заразился сифилисом. Когда же он об этом узнал, то куда-то исчез. Дома оставил записку: «Ищите мой труп в мутных водах Шпрее» (река в Берлине). Но через 3 дня он явился, и его отправили лечиться в госпиталь.
Был у меня помкомвзвода старшина Вахрушев. Кстати, фото его и всего нашего взвода у меня сохранилось. Это тот самый, который в Берлине занимался, как теперь говорят, сексом, выбирая позы по фотографиям. Он сошёлся с немкой, молодой девушкой, которая жила с родителями недалеко от нашей части. Поскольку Вахрушев не был офицером, то он жил в казарме. Увольнений для солдат и сержантов тогда ещё не было, но немка жила рядом. Вахрушев обещал на ней жениться, но как только съездит в отпуск. То есть он должен был демобилизоваться, но ей сказал, что вернётся после отпуска. Он уехал и, конечно же, не вернулся. Немка родила, и я её часто видел с коляской, но делал вид, что не замечаю. Ну что я мог ей сказать?
В Ратенове я пробыл до июля 1947 года. Как в любой жизни тогда происходили события, которые теперь кажутся странными.
Например, к нам приезжал всесильный генерал-полковник Абакумов, который был тогда министром КГБ. Абакумов был кандидат в депутаты Верховного Совета от группы войск в Германии.
В назначенное время мы должны были всех собрать в клубе. Я тогда был дежурный по части и ходил с пистолетом. Абакумов въехал на большом лимузине, остановился у штаба и пошёл в штаб. За ним ехал бронетранспортёр с крупнокалиберным пулемётом и группой автоматчиков. Бронетранспортер развернулся и направил свой пулемёт на штаб, куда пошёл генерал. Потом генерал пошёл в клуб. Бронетранспортёр развернулся и направил пулемёт на клуб. Наш особист встал за сценой и расстегнул кобуру пистолета, а меня он поставил с другой стороны сцены, тоже с пистолетом. Охраняли драгоценную жизнь палача, которого через несколько лет они сами и расстреляют, как расстреливали предыдущих палачей: Ягоду, Ежова, а потом и самого Берию.
Из других впечатлений помню, как всех возмущало поведение командира дивизии полковника Зернова, который любил устраивать парады перед своим домом, после обильного обеда и возлияний.
