Примерно, раз в месяц всю дивизию, несколько тысяч человек, поднимали рано утром и мы готовились к параду: чистили обувь, пришивали чистые подворотнички, начищали автоматы. По-моему у офицеров ещё были шашки и шпоры, хотя лошадей уже не было.
После многочасовых приготовлений нас вели колоннами в центр города Ратенов. Там мы часами стояли на исходных позициях и ждали, когда полковник и его гости дойдут до кондиции. Потом мы с оркестром маршировали мимо балкона, на котором стоял командир и его гости с раскрасневшимися от водки рожами. Мы все были в белых перчатках! Возмущались, но молчали.
Приезжал к нам маршал артиллерии Яковлев, так его тоже встречали с большой «помпой». По дороге, ведущей в наш город, километр - два выстроили с обеих сторон дороги цепочки солдат в белых перчатках. Иначе, как подхалимажем, это не назовешь. А то, что командир дивизии устраивал парады под своим балконом? Самодурство и демонстрация своей вседозволенности. Это же наши советские офицеры, которые некогда жили в бедности и вдруг такие возможности! Из грязи - в князи!
Борис Звягин
Была в Германии со мной ещё история. Это было, наверное, в 1946 или в начале 1947 года. Я был командиром огневого взвода в 11-ой артиллерийской бригаде ТГАБР (у нас говорили «тыгырбыгр» - тяжело гаубичная артиллерийская бригада). Находился я в парке, около пушек, которые мои солдаты всё время чистили.
Вдруг прибежал посыльный из штаба и говорит, что меня вызывает командир дивизиона. Это было событие. Он майор, я младший лейтенант, хотя и с двумя орденами Красной Звезды. Иду в штаб, почистил сапоги, заправил получше гимнастерку, вхожу в кабинет и докладываю по всей форме: «Товарищ майор, младший лейтенант Осиновский по вашему приказанию прибыл».
Однако не успел я закончить доклад, как тут же осёкся. Вижу, что сидит на стуле майор муж моей сестры Лили - Борис Иванович Звягин. Но он же должен быть в Москве, поскольку работает на Лубянке. Оказывается, что Борис приехал в командировку в Берлин с инспекцией своих органов. Борис взял машину, за рулём которой сидел офицер, и приехал повидать меня. Он попросил, чтобы меня отпустили на 2 дня.
Мы поехали сперва ко мне домой и выпили как следует. Боря хорошо опьянел, а я меньше, так как мой мотоцикл оставался в части и надо было ещё ехать за ним. Потом я поехал за мотоциклом, а Боря остался и пригласил побыть с ним хозяйку квартиры фрау Мау. Она была не старая: лет 40 или еще меньше, страшно худая и у неё торчали зубы, видимо, не помещались во рту. Когда же я вернулся, то застал следующую сцену: Борис, сидя за столом с водкой, разговаривает с фрау Мау, уговаривая фрау выпить. Борис ей говорит: «Ну ты и страшная – настоящий крокодил», а она кивает головой: «Я, я, данке»[19], но он не понимал по-немецки, а она, естественно, не знала русский.
Потом мы с Борисом поехали в Берлин, где был штаб КГБ СССР при группе войск в Германии. Штаб был большой. Начальником штаба был полковник, в штабе служило очень много офицеров. Кроме того, в каждой воинской части был уполномоченный КГБ, они, по-моему, тогда ещё назывались «СМЕРШ». А Борис служил на Лубянке в «Особой инспекции», то есть в отделе, который искал врагов среди своих же сотрудников КГБ.
Естественно, в Берлине ему устроили царский приём: был банкет на огромной квартире этого полковника, На обильном столе стояла всякая икра, балык, мясо всех видов. Хотя с едой тогда ещё было плохо, поэтому мы, офицеры, питались в столовой при части. Словом, была большая пьянка, все поднимали тост за здоровье Бориса, за меня – его родственника, и, естественно, за Сталина, за Абакумова, который был тогда начальником КГБ. Я позже расскажу, что с Борисом через несколько лет случилась история, связанная с тем, что его жена была еврейка, и в результате этой истории он и погиб.
В общем, напились мы тогда как следует и меня отвели в спальню, в которой меня вырвало прямо на красивые ковры. В два часа ночи нас повезли ночевать на квартиру, откуда перед этим выгнали кого-то из их сотрудников. В квартире стоял накрытый стол с горячими блюдами. Это все было ночью! Мы ещё раз выпили и легли спать.
Часов в 10 утра нас разбудили, и снова поставили на стол горячие блюда. Мы опять выпили, позавтракали и нас повезли смотреть бокс. Бокс был такой, какого я до сих пор никогда не видел. Не 3 раунда, как в Советском Союзе, а до победы. В этот раз было 13 раундов. Боксеры были все в крови, качались, но продолжали бой, пока один из них не упал. Зал орал и свистел. Ужас! Назавтра меня отвезли обратно в Ратенов, в свою часть.
А что было с Борисом потом?
