Каждую лекцию, с которой начинался у слушателей Академии очередной раздел в курсе анатомии, он всегда читал сам. Кроме того, он был автор учебников по анатомии, по которым учили анатомию все медицинские ВУЗы страны. И вот, пришёл однажды генерал-лейтенант Тонков к нам на первую лекцию по анатомии, а в руках у него журнал «Большевик» (позже этот журнал стал называться "Коммунист"). Тонков уже был старик, весь трясётся, трясущимися руками кладёт этот журнал на кафедру и говорит нам: «Я молодой большевик…».
Остальные лекции по анатомии нам читали другие профессора. Читали по-разному. Когда читал лекции профессор Куняев, то все спали. Мы тогда пожаловались в учебный отдел, чтобы Куняев нам не читал анатомию. Помню, что начальник учебного отдела пришёл на его лекцию и … тоже уснул!
Но зато, очень хорошо читал лекции профессор Курковский. Читал всегда интересно, хотя анатомия – это такая скука! Вот у Курковского на лекциях никогда не спали. Иногда он стучал длинной указкой по полу и говорил: «Спящие, проснитесь, сейчас интересное говорить буду!» И говорил.
Когда мы изучали половые органы, то нам демонстрировали препарат: половой член коня, причём он каким-то образом был засушен в возбужденном состоянии, а длина его была примерно сантиметров сорок. По поводу этого препарата Курковский стучал указкой по полу и говорил: «Вот это вещь…»
Анатомию мы учили полтора года. По вечерам сидели около трупов и зубрили, и зубрили ….
Среди светил
Вообще в академии были сплошные светила медицины. Большинство учебников для студентов – медиков были написаны профессорами Академии.
Я слушал лекции знаменитостей медицины того времени: Тонкова, Воячека, Шевкуненко (оперативная хирургия), Гирголева (общая хирургия), лауреата сталинской премии Орбели – физиолога, академика, действительного почетного члена Кентерберийского университета и так далее.
Я хорошо помню генерал-лейтенанта медицинской службы, профессора Воячека, о котором я писал, когда вспоминал Ленинград в 1944 году. Воячек был генералом, профессором ещё до революции, был знаменитым специалистом на весь мир, его даже приглашали лечить итальянского диктатора Муссолини. Хотя СССР и не имел дипломатический отношений с Италией, но его послали в Италию, он Муссолини лечил и якобы получил за это автомобиль. Вообще, говорят, что у него было много автомобилей и все подаренные. Хотя, может быть, все это легенды, которыми обрастают многие выдающиеся личности.
Даже когда в 1953 году я, окончив академию, «загремел» на Таймыр, он всё ещё работал и возглавлял кафедру, причём пристроил к своему дому на улице Клинической за свой счёт два этажа, где расположилась лучшая в академии аудитория и музей.
У Воячека кроме новых методик операций на внутреннем ухе и в носу, были мази его имени и капли в нос.
Когда я учился на его кафедре, наверное в 1950 или 1951 году, мне довелось обратиться к нему за помощью, с тем, чтобы проконсультировать мою старшую сестру Лилю, которая плохо слышала.
Лиля жила в Москве, она давно плохо слышала, у неё был отосклероз – это когда слуховые косточки: молоточек и наковальня, которые должны быть подвижные и передавать колебания барабанной перепонки на слуховой нерв, теряют свою подвижность и срастаются между собой. Лиля в Москве уже ходила к врачам, и ей сказали, что необходимо делать операцию. Она этого боялась, ведь операцию должны были делать под микроскопом, а техника была ещё не очень развита: ни лазеров, ни ультразвука, ни телеэкрана, на котором всё было бы видно. И она попросила узнать, сможет ли её посмотреть знаменитый на весь мир профессор Воячек. И мне это удалось.
Мы как раз на этой кафедре со своими преподавателями - полковниками вели консультативный приём больных. Мой преподаватель сумел вписать Лилю Звягину в список больных, подлежащих консультации профессора. Лиля приехала из Москвы в назначенное ей время, пришла на кафедру и ждала своей очереди на осмотр профессором. На кафедре был большой зал, в котором по периферии стояли столики для консультации, около столиков находились больные. Когда профессор Воячек через весь зал семенил к нашему столику, то Лиля сказала мне, что боится за профессора, а вдруг он не дойдет и упадет. Но он дошёл, посмотрел и сказал, что операция на ухе неизбежна.
Потом в Москве она сделала операцию и стала слышать, но сначала очень громко, так что ей мешал шум, а потом лучше. Правда через лет десять, она снова стала хуже слышать, но профессор Воячек к тому времени уже умер.
Еще нам читал лекции генерал-лейтенант Павловский, академик, биолог, лауреат Сталинской премии. Кстати, об академике Павловском. Он был уже старый, полный, с седой бородой. Ещё в 1905 году он возглавлял экспедицию сотрудников Военно-Медицинской Академии в сибирскую тайгу, где им был открыт возбудитель таёжного энцефалита – клещ. Павловский был глухой, но читал нам все вводные лекции. У меня даже есть фотография Павловского на кафедре, которую я сделал во время его лекции.
