Впечатлений от Дрездена у меня не осталось. Помню только, что большая часть города лежала в развалинах. Зато окраины города, уцелев при бомбардировке, как и везде в Германии, были очень аккуратные и зеленые.
Быт побежденной Германии
Быт немцев, который мы увидели в побежденной Германии, еще много лет после войны поражал наше воображение.
Помню, как-то раз я ездил со своей квартирной хозяйкой и её дочерью в деревню к матери моей хозяйки.
В немецкой деревне мы пришли в аккуратный домик, где на кухню из скважины с ручной помпой подавалась вода, дальше вода текла по желобу в хлев, где стояла корова. А от домика до коровника была проложена асфальтовая дорожка.
Эта немецкая бабушка щелкнула выключателем, отчего и во дворе, и в коровнике зажегся свет. Это было в 1945 году! Тогда в российских деревнях не было ни света, ни воды, ни асфальта. А тут вся деревня заасфальтирована: и дороги, и тротуары.
Но что меня поразило больше всего– это когда деревня закончилась, то дорога и тротуары продолжались дальше, туда, где еще не было никаких домов. От дороги были сделаны съезды и устроены калитки во дворы, которых ещё не было. Мне объяснили, что строительство здесь вело строительное товарищество, которое в свое время строило поселок с перспективой.
А теперь я теперь вспоминаю наш новый дом в Гродно, по улице Доватора, куда мы вселились зимой 1963 года. Ни зимой, ни в последующие полгода, несмотря на сплошную грязь вокруг дома, никаких признаков тротуара и в помине не было. В течение трех месяцев в новом доме не было ни газа, ни воды, да и отопления тоже практически не было. Далековато мы отставали от фашистской Германии почти через двадцать лет после великой Победы!
Секретный сотрудник
В мой взвод направили человек пять новых солдат, призванных из числа тех, кто насильно был угнан в Германию во время войны. После освобождения где-то в лагерях чекисты их «фильтровали», а тех, кто по возрасту должен еще был служить в армии, призывали и направляли на службу.
Вскоре после того, как молодое пополнение было зачислено ко мне во взвод, начальник контрразведки «СМЕРШ» в нашей артиллерийской бригаде майор Катасонов вызвал меня к себе и предложил сотрудничать с ним. Я попробовал было отказаться, но майор сказал, что это временно, пока не проверят окончательно всех новых солдат моего взвода. А пока же я должен буду следить за разговорами и поведением солдат, поле чего докладывать ему обо всем увиденном и услышанном.
Вроде бы все логично. Майор тут же присвоил мне «секретное» имя - «Донской». Дурацкая логика: раз мое имя Дмитрий, то секретное имя будет "Донской". Потом он принялся назначать мне время тайных встреч, на которых стал требовать, чтобы я докладывал ему то, о чем офицеры между собой беседуют в столовой.
Так я стал называться «сексот». Я всегда считал, что это ругательство, но оказалось, что это «секретный сотрудник».
И вот, однажды ночью, один мой солдат стал резать себе голову бритвой. Вскоре выяснилось, служил в РОА[22], то есть был «власовцем». А с ума он сошел в ожидании своего разоблачения. Так что, я могу считать, что способствовал разоблачению предателя, хотя, кажется, для этого ничего не сделал.
К счастью для меня, сотрудничество с органами длилось недолго, так как нашу бригаду расформировали и меня перевели в другую, 10-ю ТГАБГР (ТГАБР – тяжело-гаубичная артиллерийская бригада разрушения резерва главного командования), которая располагалась там же и в той же казарме.
Но мое сотрудничество с в органами имела последствия.
Я жил тогда на квартире в городе, и ходил в дом офицеров на курсы подготовки в академию. И вот однажды меня пригласил к себе новый «особист», капитан, и говорит мне: «Здравствуйте, товарищ Донской».
Ну, думаю, передали меня из рук в руки. А он говорит, что им нужна квартира, где я сейчас живу, так как они, якобы, за кем-то следят и им удобно это делать из моей квартиры.
На мой вопрос: «где я буду жить?», он назвал квартиру в другом конце города, далеко от нашей казармы. Я сразу понял, что это квартира нужна лично ему, так как он только недавно прибыл в нашу часть и хотел устроиться поудобнее, ведь город был сильно разрушен и только на окраине были подходящие для жилья дома.
Но я твердо отказал особисту, мотивируя это тем, что я готовлюсь поступить в военно-медицинскую академию и хожу по вечерам на курсы в дом офицеров, а предлагаемая им квартира была расположена далеко, на другом конце города. Больше они меня не трогали.
Часть 4. Академия
Поступаю в академию
Подготовка для поступления в Военно-Медицинскую Академию в Германии была поставлена солидно.
Всем подававшим рапорты были устроены большие предварительные экзамены. Собрали нас всех в Олимпийской деревне, где в 1936 году проводились Олимпийские Игры. Олимпийская деревня представляла собой симпатичный городок около Потсдама, с домиками на четырех человек. Для всех сдающих экзамены было организовано питание.
