В этом своеобразном «земском соборе» участвовали делегаты от «Комуча» и правительств: Сибирского, Уральского (Екатеринбургского) и шести сибирских казачьих войск; от территориальных новообразований – астраханского казачьего войска, Башкирии, Алаш-Арды и Туркестана; от политических партий: социалистов-революционеров, социал-демократов, народных социалистов «Единства» и конституционных демократов. Кроме того, на совещании имели своих представителей съезд членов Всероссийского Учредительного собрания, съезд городов и земств и «Союз Возрождения России». Всего на совещании присутствовали 129 человек, из коих членов Учредительного собрания было 77; причем подавляющее большинство их принадлежало к партии социалистов-революционеров. А так как социалисты-революционеры участвовали еще в совещании как представители Центрального Комитета партии и как делегаты некоторых правительств и общественных и политических организаций, то они обладали на этом совещании огромным большинством.
Ввиду того, что сессия Сибирской областной думы к тому времени закончилась, то я, как член Учредительного собрания, поспешил в Уфу.
Когда я прибыл туда и ознакомился с составом участников совещания, то, признаюсь, подумал с большой тревогой об исходе работ этого «предпарламента» новой формации. Если социалисты-революционеры представляли собою крепко сплоченное левое крыло его, то меньшинство распадалось на несколько групп, политическая ориентация и идеология коих резко расходились между собою и в особенности с идеологией эсеровского большинства. И я себя спрашивал: возможен ли вообще сговор между людьми, из коих одни мечтают о реставрации самодержавия, другие о военной диктатуре, третьи о всероссийской власти, несменяемой и не ответственной ни перед кем, а четвертые о всероссийской демократической верховной власти, ответственной перед первым Учредительным собранием, хотя и распущенным, но выражающем истинную народную волю. Мое беспокойство еще более усилилось, когда я убедился, что уфимское совещание с первых же дней своих занятий представляло собою два враждебных лагеря, примирить которые казалось невозможным.
По намеченной заранее программе работ совещанию надлежало решить следующие основные вопросы: о форме верховной власти; о характере ее ответственности и о личном составе будущего носителя этой власти. Легко себе представить, с какими трудностями было сопряжено решение этих важных вопросов при полной противоположности даже самого подхода к решению их со стороны обоих лагерей. Дни шли за днями, пленум совещания собирался редко, но так называемая согласительная комиссия почти непрерывно заседала, и дело сговора не двигалось вперед. Бывали моменты, когда казалось, что разрыв между двумя группами неминуем. Эсеровская фракция часто собиралась для выслушивания от своих делегатов отчета о ходе переговоров в согласительной комиссии, и каждый раз мы расходились с тяжелым чувством и сознанием, что выхода из создавшегося тупика нет. Было среди нас несколько левых товарищей, которые, потеряв терпение, требовали прекращения переговоров, как например, Вольский и другие (Чернова на уфимском совещании не было), но подавляющее большинство считали, что нужно сделать все возможное, чтобы договориться, тем более что всех нас, и левых и правых, объединяла столь высокая цель, как освобождение России от большевистского гнета. Однако и нас, сторонников больших компромиссов, одолевали сомнения. Этими сомнениями я лично поделился с товарищами на одном из наших фракционных собраний. Я указал на то, что, допуская при переговорах максимальные уступки и добившись определенного соглашения, мы далеко не можем быть уверенными, что группы, подписавшие это соглашение, добросовестно и до конца выполнят взятые ими на себя обязательства.
Оказалось, что мои опасения разделяли очень многие товарищи. Но раз начав переговоры, надо было идти до конца, тем более, что положение на фронте становилось все хуже. Большевистская армия перешла в наступление и, овладев вновь Казанью и Симбирском, приближалась уже к Самаре. В то же время главнокомандующий антибольшевистскими силами Сыровы потребовал в ультимативной форме скорейшего создания всероссийской власти, угрожая в случае дальнейшей затяжки переговоров в Уфе тем, что чехи совсем оставят фронт. И эта угроза возымела свое действие. С одной стороны, Лев Афанасьевич Кроль, министр финансов Екатеринбургского правительства и член Центрального комитета партии кадетов, с другой стороны – Н.Д. Авксентьев и Аргунов сделали все возможное, чтобы договаривающиеся стороны пришли к решениям, открывавшим путь к взаимному соглашению. Кроль при этом обнаружил такие крупные дипломатические способности, что его в шутку в Уфе прозвали «свахой».
И соглашение было достигнуто. 23 сентября 1918 года был обнародован «Акт об образовании Всероссийской верховной власти», основное содержание которого заключалось в следующем.