При приближении к центру города становилось беспокойнее — все больше стычек, трупов и крови. Мартин заходил в некоторые дома, если оттуда доносились крики несчастных горожан. Как мог, мечом и кинжалом он приносил тишину в обреченный город. Избежавший смерти методично пробивал себе путь, как невиданный в этих местах поезд. Грубо, где-то жестоко, но для войны — крайне эффективно.
Последние защитники Формерта отчаянно пытались выжить и спасти своих близких. Перекрыв улицы баррикадами из обломков и трупов, они заняли глухую оборону в одном из богатых районов Формерта. Один из солдат, явно на взводе, чуть не пристрелил одинокую фигуру, полностью покрытую кровью. Мартин качнулся и стрела прошла чуть левее.
Здесь будто какой-то демиург создал уголок обманчивого спокойствия — где-то через полтора десятка домов шел бой бунтерцев с призванной Дареном жуткой тварью. Она представляла собой ночной кошмар — слизистое, пупырчатое создание, чья кожа сочилась неведомым ядом. Ее прикосновения разъедали металл и плоть. Оно двигалось с невероятной скоростью, оставляя частицы себя повсюду.
Его узнали и, помня о произошедшем на поединках, осторожно, постоянно оглядываясь, пропустили Мартина дальше. Страх, злость и подозрение боролись благодарностью за клинок, направленный во врагов, заставляя колебаться жителей. Они боролись с желанием выпустить стрелу ему в спину, ведь он оставался чужаком, и никакие слова старого волхва не помогут ему очистить себя. Кровь, пролитая им в нарушение традиций, не могла быть забыта.
Внезапно с крыши на него чуть не свалилось тело в темно-красном одеянии. Мартин сразу же отпрыгнул и приготовился к драке. Приготовления были напрасны — боя не случилось. С края крыши двухэтажного дома показался темно-серый капюшон. Серый Странник приветственно махнул рукой, а после легко спрыгнул на землю, закончив дело кувырком.
— Жив? Тогда запоминай, — сразу же начал он и присел у тела со свернутой шеей. — Держись подальше от людей с вот таким знаком. — он показал рукой на угловатую бляшку из черненого серебра на груди наемника. — Если, конечно, не хочешь оказаться их целью. Кто же тебя знает?
— Все настолько плохо? — деловито уточнил Избежавший смерти, запоминая этот символ, но явно не с целью следовать советам.
— Их глава и создатель — один из наших. — Странник срезал бляшку черным клинком. — И он нашел способ передачи части своих сил, что сильно не приветствуется всеми. Да и как человек, он... — молодой человек потер грудь, скрытую под бригантиной и плащом. — Сложный.
— И как он выглядит?
— Зеленые оттенки одежды и шляпа. — пояснил Странник, но видя непонимание, продолжил. — У кэседов определенный цвет равен званию, а он единственный глава, то есть — зеленый. Ну и остальные предпочитают скрывать лица. — Серый показал на тело в красном и только тогда Мартин обратил внимание на хитрую маску, из ткани и металла, больше напоминающую шлем. Посчитав, что сказал достаточно, Странник двинулся дальше, поманив за собой парня.
Кренд, встретивший их возле длинного дома с высокой вытянутой крышей, удивленно поднял брови, но был проигнорирован. Впрочем, он явно не расстроился и продолжил проверять созданную оборону, пока их враги не атакуют.
В главном доме было тесно от женщин, детей и стариков. Все находились в мрачном ожидании будущего и страхе. Редкие всхлипы и тихие разговоры нарушали тягучее беспокойство. Кто-то тихонько подвывал и шкрябал стол.
— Как бы они не решили устроить революцию и повесить на столбе отдельно взятого черного мага. — едва слышно произнес Странник, скорее размышляя, чем обращаясь к Мартину. Он бросил мимолетный взгляд с сожалением на испуганную толпу. От темного чародея ее отделяла не самая прочная незапертая дверь.
Дарен расположился в небольшой комнатке вместе с волхвом. Он дрожащими руками пытался открыть бутылек с черной жидкостью, светящийся в полумраке, с невесомой белой пылью внутри.
— Ты был прав — Мартин попал в какой-то временной сдвиг, застряв на полчаса-час. К слову, шлем не мешает? — заметил странник, беря из рук мага эликсир и открывая его.
— Да плевать уже. — тихо прохрипел маг и лениво оглядел комнату, не найдя там никого лишнего. Чародей стянул шлем. Его кожа оказалась серой и безжизненной, как пепел, с крупными, насыщенными венами и кучей шрамов. Глаза с ярко-бирюзовыми зрачками в форме хитросплетенных двух рун, блестели, как у больного или одержимого. Довершали картину короткие бесцветные волосы, при том что на вид ему было не более тридцати пяти. Он, с сарказмом кивнул, поблагодарив Саверена за протянутое эликсир, и усмехнулся.
— Красив? — с горечью спросил маг. Он рывком выпил до тошнотворного соленую жидкость, не скрывая эмоций.
Вены все больше вздулись, превратив лицо в подобие сетки, натянутой на голый череп.
