— А я и не маг. — криво усмехнувшись, поднял левую руку в кулаке и призвал силу метки. Она вспыхнула бело-серебристым светом несмотря на черную перчатку. Дарен неожиданно глубоко поклонился.
— Приветствую Странника. — медленно проговорил он, словно нараспев. — Давно желал с кем-то из вас познакомиться.
Невзначай, я покрепче схватил рукоять неубранного клинка.
— Это еще зачем? — немного напрягся я. Кто знает, может для опытов он желал знакомство свести? Впрочем, пространство вокруг всегда и ему не удержать последователя Черноглазого.
— Про вас ходит множество легенд, — легко сказал Дарен. — А легенды я люблю. В них есть что-то чарующее, таинственное. Это не рассказы пьяных бардов, которым лишь бы напиться да скрыться с селянкой.
Он махнул надетым капюшоном, отгоняя воспоминания.
— Также, я видел одного из ваших в детстве, это только подкрепило любопытство. Судя по одним мифам, вы — посланники богов, если верить другим, то вы являетесь их детьми. Только вот, — чародей произнес с грустью. — Боги ушли куда-то, а мы остались в одиночестве.
Неужели темному чародею нужен пригляд высших существ? Многие наоборот желают избавиться от такого. Так сказать, взять судьбу в свои руки.
— В легендах есть немного истины. — задумавшись, я начал свой рассказ, само собой, умолчав о троице. Рано ему еще в интриги поистине божественного уровня лезть. — Мы и вправду являемся божественными последователями, если можно так сказать, но только одного бога. Черноглазого. Его имя никому из нас неизвестно, каждый раз он появляется в новой одежде из самого разного времени, а также именно благодаря ему мы обладаем двумя особенностями…
— Перемещение по мирам. — продолжил мою речь Дарен, а после задумался и несколько неуверенно предположил. — И отголосок его божественной силы?
— Верно. — удивившись, но не подав виду, подтвердил я. — Только точнее будет назвать это меткой. Через нее течет уникальная сила. У каждого Странника она своя, и повторения крайне редки.
— А у тебя? — уверен, у мага глаза сейчас горят любопытством, но, увы, они не видны за черным капюшоном с серебряной вышивкой. Заметив, что я не тороплюсь отвечать на вопрос, он резко, с жаром сказал. — Клянусь своей магией не использовать эти знания тебе во вред!
— Пространство. — Дарен смог удивить дважды за последнюю минуту, может быть, именно поэтому я сказал ему правду? — Кому-то достался ментальный контроль, кто-то получил в свое управление какую-нибудь стихию, но мне кажется это банальным. Слышал про Странника тесно связанным со временем, кому-то подчиняются технологии или он мастерски призывает существ, или, к примеру, определенные вещи, а другой может видеть истинную природу этих самых вещей и знает, что лучше получится из этого дерева, — я на миг оперся о ближайший толстый ствол. — Грубо говоря, мебель или что-то иное.
— И на все это влияют метки? — заинтересованно спросил маг.
— Я этого не знаю, — я задумчиво обратился к метке.
Часть тыльной стороны кисти уже два года занимала метка. Основной ее узор формировали сложные завитки, напоминающие корни некоего дерева, проросшие сквозь светлую кожу. От них, словно лучи, расходились тончайшие линии, одни — идеально прямые, другие — извилистые и причудливые. Некоторые обрывались внезапно, оставляя ощущение, что метка жаждет прорасти дальше, оплетая запястье и устремляясь вверх по руке.
Под определенным углом, она слабо мерцала, будто под кожей тлел уголек, готовый вспыхнуть ярким бело-серебристым обжигающим пламенем или мистическим холодом. Так обозначалось ее наполненность, которую я научился ощущать яснее. Она, будто горячая вода, терпимо обжигала руку.
— Но у меня есть, что рассказать о цветах. Конкретно мой, как ты, наверное, заметил, это сплетение белого и серебристого. Сам цвет частично зависит от подчиняющейся тебе силе — так у пространства он серебристый с практически незаметными красно-сине-зелеными отблесками. Второй же цвет чаще всего белый или черный, хотя я слышал и о других, но вживую их не видел, так что утверждать не берусь.
— В легендах говорилось, что такая сила, — чародей, перебив меня, указал на мою ладонь. — Изменяет своего носителя, причем самым разным образом. Да и сам я живу достаточно, и точно знаю, что обычная магия на это способна.
— И опять-таки, в твоих легендах есть часть правды. — я кивнул, подтверждая слова Дарена, а также усмехнулся про себя после слов об «обычной магии». — Метка меняет внутреннее отношение Странника к окружающему миру, впрочем, как и другая подобная приобретенная сила. А так как эта сила еще и уникальная, то нередки случаи, когда наши просто, мягко говоря, зазнаются, хотя это самое тривиальное. Кто-то становится правителем какой-нибудь страны, странствующим воином, ищущим, с кем сразиться… Да много вариантов — каждый побеждает скуку как может. К слову, первый тип, который решает править, я понять не могу. Не для того нам давали столько сил, чтобы скатиться в желание управлять жизнями других, сидя на золотом, а то и из костей и черепов, троне.
