— Отвлекает? Значит работает моя любимая тактика. Ибо только полностью сосредоточившись на битве можно достичь желаемого результата. Да и не только на битве, если честно. Подобная методика работает почти в любых делах, кроме тех, где большую роль играет удача и провидение. Кстати, ты в курсе, что твое определение судьбы, как точной предопределенности неверно? Эх, а ты так любил его отстаивать во хмелю да на рассвете…
Копнарин молча отпрянул в сторону, вместе с этим коля гуля в ногу. Меч погрузился в смрадную плоть почти на четыре сантиметра.
— Хотя моя версия тоже была ошибочна. Человек не является единоличным властителем себя и своего будущего. Я не говорю про богов, хотя они любят за нити судеб дергать, иногда буквально играя своими любимцами, аки куклами. Информация из первых рук: судьба это лишь максимально вероятное событие. И изменить его хоть сложно, но реально — тут нужно быть Богом или как-то иначе влиять на мироздание.
— Философ, чтоб тебя, ты когда успел накидаться? — меч в его руке окутали оранжевые всполохи гаснущих и появляющихся искр. Гуль испугался яркого и жаркого света и, как ожидалось, отпрыгнул назад. При этом он даже забавно хмурился, словно пытаясь зажмуриться, но этому сильно мешало такое простое отсутствие век.
— Эх, вот, все у тебя сводится к одному. — театрально уныло заявил я. — Я понимаю, что жизнь у тебя была скучная, можно сказать, без огонька, зато сейчас будет ого-го!
— Меня. Все. Устраивало! — перед каждым словом Данила рубил воздух мечом. Желал он, само собой, попасть по гулю, но от его действий страдал только воздух.
Я цокнул.
— Ошибка. — заметил я, когда ковыляющий трупоед после одного из ударов очень ловко пригнулся и кинул пустую бутылку, невесть как здесь оказавшуюся. — Ого, а он не такой глупый.
Предыдущим движением Данила слишком открыл себя и стоял в неудобной позе. Именно из-за этого он не смог вовремя уклониться, и бутыль разбилась об его неудачно выставленное колено. Он вскрикнул и, машинально пригнувшись, зажал его ладонью, вместе с этим направляя клинок на довольно шипящую нечисть.
Я взмахнул рукой. Гуль, окруженный мутным красно-сине-зеленым сиянием, замер. Подошел к другу и нарочито грубо поставил его на обе ноги, игнорируя стон. Ничего, стоящая в тени Айна подлечит его.
— Ладно, это будет хорошим уроком. Давай, руби ему голову, и пойдем.
Данила слегка побледнел от избытка адреналина и, взяв меч в две руки, по методике дровосека опустил его на шею твари — она, к слову, очень удачно ее выгнула — широко расставив ноги во время удара, о чем, впрочем, пожалел. Раздавшееся шипение как-то иначе трактовать сложно. Несмотря на необычный клинок, отделить головешку от тела с первого раза не получилось. Вторая попытка Копнарина оказалась менее пафосной, но результативной, а третья и вовсе удачной. С глухим стуком его цель шмякнулась об бетонный пол.
Удивительно. Даже слова не сказал об убийстве, в общем-то живого существа, хоть и дикого, кровожадного.
— Не боись, я сам через подобное прошел и, как видишь — жив. По моему, очень хороший вид обучения — все на практике. А учить теорию ты никогда не любил. — я усмехнулся и, отпустив замершее пространство, рукой нарисовал огненную руну. Бело-серебристый огонь добавил света, справляясь лишь немногим хуже фонариков. Я сфотографировал мертвого монстра, а после отпустил рунное пламя. Гуль горел, источая мерзкий тухлый запах. Посмотрев на Данилу, я повернулся к выходу. — Так что цени индивидуальный подход! Эх, надо было на препода учиться…
— Ты и сейчас на своем месте, — Данила хромал и шипел, ступая на раненную ногу. — Профессиональный балабол! Помог бы хоть!
— Не-не-не, — я потряс головой, слегка выбивая волосы из-под капюшона. — До выхода на белый, фонарный свет просим своими ножками. И вообще, благодари, что у тебя фонарь с пояса не забрал и свои не выключил. Мой наставник и вовсе в первое время не давал пользоваться любыми технологиями сложнее тех же спичек. Ибо, цитирую: «сначала научись мир чувствовать во всех его крайностях, только потом будешь упрощать себе жизнь. И то, пока я об этом не узнаю». А он, оказывается, обладал небольшим даром к ясновидению. Правда, страдал от него больше, но это иной разговор.
— «ибо». — громко усмехнулся друг. — А где «надобно», «давече» и похожая муть? Давно такого не слышал. Будто с бабкой общаюсь. Ты же молодой парень, что за речь?!
— Во-первых, «давеча», а во вторых… Вот пообщаешься ты с теми, кто не то, что императора живым видели, но и с отцом Ивана Грозного здоровкались, и на балах Екатерины отплясывали — не так станешь беседы плести и разговоры разговаривать.
Необычайно просторный зал, с кучей полуразрушенных стен, к тому времени уже сменился на узкий коридор с кирпичной кладкой. Там, за поворотом, в десяти метрах стояла толстая железная дверь. Удивлен, как ее в цветмет не утащили.
