Нет, спасибо, ответила хозяйка, я предпочла бы постоять. И сразу перейти к делу, потому что и у вас работа, и у меня. Я хотела поговорить о Томасе. О его учебе. Я знаю, что вы взялись помогать ему с уроками и учите его всякой всячине. Я премного благодарна вам за беспокойство. Но мой сын не нуждается в персональных учителях. А если бы нуждался, можете не сомневаться, мы бы ему наняли. Томас ходит в хорошую школу, где его учат достойным вещам. Ни у его отца, ни у меня такой возможности не было. Томас говорит, что ему в школе скучно. Меня это не удивляет, если учесть, что вы дарите ему конфеты и затеваете с ним игры, которые отвлекают его от уроков. Нет, секундочку, это вы меня послушайте. Я знаю, что вы делаете это с добрыми намерениями. И, повторяю, я вам благодарна. Но обучение моего сына — дело его родителей и учителей. А не чужестранцев, проживающих на постоялом дворе. Не знаю, понятно ли я говорю. Вот и отлично. В таком случае я рада. Нет, мне не интересно. И простите, но вынуждена вам заметить, что это и не ваше дело. Одним словом, как мать Томаса, прошу вас ничему его не учить, особенно тому, что ему не пригодится в школе. Как я уже говорила, вашу добрую волю я уважаю. Уважьте и вы мою. Всего хорошего. Когда захотите ужинать, дайте мне знать.
Перед тем как выйти в коридор, госпожа Цайт добавила: А! совсем забыла. Муж говорит, что вы расходуете слишком много масла, у нас нет возможности постоянно наполнять лампу. Передайте своему мужу, очень сухо ответил Ханс, что лампа нужна мне для работы, что сальные свечи раздражают глаза и что я буду платить ему каждую неделю за израсходованное масло. Всего хорошего.
Оставшись один со своим остывшим кофе, Ханс принял два решения: что, во-первых, сегодня не будет ужинать на постоялом дворе, а во-вторых, что, как бы там ни было, Лиза будет продолжать учиться у чужестранца.
В преддверии самых жарких дней Ханс и Софи, находившиеся под неусыпным надзором, отправились на загородную прогулку. Их сопровождали Эльза и Альваро. Был нанят кабриолет, и они поехали по главной дороге к окрестностям Нульте. Софи надела почти прозрачную шаль, белую шляпку с цветастым бантом на шее и козырьком, из-под которого, словно озорничая, выглядывал во время разговора ее нос. На Хансе, совсем не таком весеннем, была откровенно нелепая фетровая шляпа и тонкий сюртук (все еще в сюртуке? поддела его Софи, заметив, как тепло он одет для майского дня). Некоторое время они брели по пестрому лугу в поисках подходящей тени. Шляпка Софи дрожала на ветру, колыхалась, опадала, ластилась к ее плечу. Эльза и Альваро шли сзади и почти все время молчали.
Наконец было выбрано уютное место возле Нульте, и они расстелили на траве клетчатый плед. Прибрежные тополя вновь обрели свою пышность, стебли тростника успели проткнуть воду. Ленты солнечного света, струившиеся сквозь листву, связывали речные берега. Компания уселась в кружок: дамы сгибали колени до тех пор, пока не уселись на пятки, кавалеры небрежно повалились на землю и обхватили колени руками. На скатерти разложили еду. Все ели и разговаривали, иногда позволяя говорить реке. После десерта Альваро попросил разрешения ненадолго всех покинуть, чтобы, как он не совсем по-светски выразился, «предаться подоспевшей испанской сиесте». Эльза достала привезенные из дома журналы и устроилась в ароматной тени липы: никто из присутствовавших не заметил, что все журналы, кроме первого, были на английском. Софи и Ханс вдруг оказались одни или, по крайней мере, в достаточном уединении, чтобы их слов никто не слышал.
Софи рассказала Хансу, что Руди Вильдерхаус пишет ей ежедневно, используя теперь обращение «любимая будущая супруга» — дерзость, едва ли приемлемая, с учетом формальности их отношений. А сами письма каковы? не преминул помучить себя Ханс. Они, Софи помедлила, весьма благовоспитанны (про себя она подумала: «претенциозны») и невероятно галантны (про себя она подумала: «вульгарны»). Ты, должно быть, очень счастлива. Счастливей не бывает, ответила она. Похоже, все идет отлично, сказал он, я рад, очень рад. Жаловаться было бы грешно, подхватила Софи, Руди ведет себя исключительно деликатно и ни на что не претендует. Весьма предусмотрительно с его стороны! воскликнул Ханс, весьма! Кроме того…, начала она, прищурив глаза. Кроме того? наклонился он к ней. Кроме того, закончила Софи, он старается быть истинным рыцарем, не знаю, понятно ли я выражаюсь, истинным, целомудренным рыцарем! Ах вот как, заерзал на месте Ханс. Но Софи больше ничего не добавила. Вот как! продолжал он, все больше заводясь, то есть
Ханс судорожно сглотнул. Все двигалось неотвратимо, плавно, как река.