Горячей тяжестью ложится вечер на огороженные пастбища. Стадо овец пятится от тени, словно от обгоревшей травы. Воздух пахнет чем-то странным и увлажняет бесформенные морды овец. Они не скрывают своей опаски. Поочередно блея, они выпытывают ответ у горизонта.
Библиотекарша запирает дверь и отходит от здания. Она задержалась, чтобы занести в каталог новые книги. На ней шерстяное пальто нараспашку. Библиотекарша думает о том, с каким удовольствием скинет дома туфли. Взглянув наверх, она видит насупленное — словно в преддверии дождя — небо.
Стадо слышит далекий лай овчарок. Ничего больше не дожидаясь, просто на всякий случай, овцы бросаются наутек, как будто эта беда им уже знакома. Лай обрывается, бег тоже. Овцы стоят, напрягая слух. Мало-помалу испуг отступает, и они снова медленно жуют.
Библиотекарша проходит мимо церкви Святого Николауса и сворачивает налево, в Господний переулок. К ее дому ведет и другая дорога, не такая безлюдная, но более длинная, а библиотекарша устала, и у нее ужасно болят ноги. Стук каблуков отдается в пятках, кровь стучит в висках. Вдруг эхо смолкает. Что это было? Было ли что-то? Ничего не было. Библиотекарша снова цокает каблуками, теперь — немного быстрее.
Прибегают собаки, с ними — пастух. Стадо выстроено вереницей и направляется к реке. Увидев берег Нульте, первая овца резко тормозит, пытается сдать назад. Пастух свистит собакам, собаки лают на овец, овцы начинают переходить реку. Копыта вспарывают воду, дробят отражения деревьев, шерсть постепенно намокает.
Каблуки библиотекарши стучат о тротуар неравномерно, скользят на грунтовых проплешинах. Похоже, зарядил мелкий дождь, или ей только кажется: лицо стало влажным. Не в силах обернуться, библиотекарша ощупывает в кармане ключи.
Первая овца видит приближающегося пастуха и медлит. Тревожно задирает морду. Мускулы в ее ногах дрожат. Она делает два, три, четыре шага, не зная, в какую сторону метнуться. Пастух, согнувшись, подходит все ближе. Подобрав свое крепкое, округлое тело, овца пытается улизнуть. Она неуклюже бежит, мотая головой, словно голова ей тяжела.
Церковный колокол разражается звоном, он звучит снова и снова. Цепляясь на ходу за стену, библиотекорша оборачивается и видит за собой погоню. Она ускоряет бег, стараясь не споткнуться, стараясь не думать. Каблуки, колокола, вторящий им топот ряженого.
Овцу приволокли к роднику. Пастух сгребает в охапку ее голову и сует под струю воды. Овца пытается вырваться. Пастух наваливается сильней. Овцу нужно отмыть, и как можно быстрее.
Ряженый уже рядом, и библиотекарша оказывается в ловушке между стеной и погашенным фонарем. Она хочет поднять голову и изо всех сил закричать, но не может.
Пастух начинает энергично оттирать овечью спину под струями родника, стараясь выскрести из нее сено, пыль, экскременты и грязь, выделенную животным, всю эту прилипшую к шерсти сальную корку, которую приходится выдирать, выковыривать, счищать.
Она не может поднять голову, чтобы громко закричать, потому что ряженый навалился сзади, приставил к горлу нож, зажимает ей рот рукой в перчатке и жадно лапает ее тело, тяжело дыша сквозь маску.
Он опутывает ей ноги веревкой, хватает длинные ножницы, острый металл. Веревка натягивается, по спине овцы пробегает дрожь, и кажется, что животное сейчас взорвется от отчаянных конвульсий, не уместившись в собствен-ном теле.
Он скручивает ей запястья веревкой и с силой заталкивает в рот платок. Веревка натягивается, врезается в плоть. Ряженый упирается в фонарный столб, чтобы найти опору и удержать библиотекаршу лицом к стене.
Прилипшая к шкуре шерсть не впускает в себя ножницы. Верхняя губа объятой ужасом овцы дыбится, отделяясь от нижней. Пастух орудует обеими руками, его пальцы дрожат от усилий. Пасть овцы раздирает пронзительное блеяние, переходящее в рулады. Ножницы увязают в завитках шерсти. Зубы овцы скрипят от надрывного сопротивления.
Библиотекарша кричит через засунутый в рот платок, с плотно прижатым к горлу, но еще не рассекшим кожу ножом. Ряженый пыхтит, хрипит и задыхается. Толстые ноги библиотекарши никак не уступают.
Глаза овцы лезут из орбит, наполняются жидким янтарем. В панически расширенных, безумных, уже слепых зрачках меркнет свет.
Пальто библиотекарши падает на землю.
Холмик шерсти начинает расти.
В соседнем переулке постепенно стихает, удаляясь, призыв ночного сторожа: