[Ханс, у которого в этой сцене не было реплик, перестал слушать и следил за Софи: она, само внимание, сидела к нему в профиль и напоминала печальную статуэтку.]
Профессор Миттер [как дрожат от праведного гнева его букли!]
Мне тяжело в тебе увидетьЖестокий и строптивый нрав.Я думал, что найду тебяПреодолевшим звезд влиянье,Владыкою судьбы своейИ поступающим разумно!И что же? Первый твой поступокУбийство злое человека.[Профессорский пафос, его нарочитые акценты забавляли Ханса тем, что этот истовый протестант в одночасье превратился в изрядного католика. Альваро перехватил взгляд Ханса, и они подмигнули друг другу.]
Когда мы видим меч блестящий,Смертельную нанесший рану,Ужель бесстрашно и спокойноСмотреть мы станем на него?[В самый разгар профессорской декламации появилась Эльза с подносом канапе в руках и от неожиданности замешкалась, не зная, то ли идти вперед, то ли остановиться, чтобы не мешать; бедняжка едва не потеряла равновесие, но удержалась и, балансируя подносом, раздраженно вздохнула. Альваро нежно на нее посмотрел.]
Руди [вспомнив во время чтения какой-то печальный эпизод своего детства]:
Ты, как жестокому врагу,Являл мне гнев неумолимый;Меня ты, — будучи отцом, —К себе не допускал бездушно[149]…[Смущенная интонацией Руди, который упорно завершал каждый стих продолжительной паузой, создававшей синтаксический пробел, Софи не решилась сделать ему замечание и перевела взгляд на отражение Ханса, сейчас он казался ей немного лохматым и очень симпатичным. Когда она встрепенулась, сцена уже подходила к концу, и ей пришлось взять себя в руки, чтобы сосредоточиться.]
Профессор Миттер [от всей души, еще назидательней, чем обычно]:
Себя ты видишь во дворце,Среди всеобщего почтенья;Но я прошу тебя, послушайМои слова предупрежденьяИ будь душой смирен и скромен!Ведь, может быть, ты спишь и грезишь,Хотя и кажется тебе,Что это все не сон, а правда.[Профессор Миттер послушно изобразил, что уходит, как того требовала ремарка в тексте. Глядя на него, Ханс подумал, что этот господин, в сущности, не такой уж плохой актер. Он представил себе его в театральном костюме и на подмостках. Образ оказался настолько ярким, что Ханс на секунду закрыл глаза. Его разбудил собственный зевок.]
Руди:
Теперь открылся твой обман;Теперь я знаю, что во мнеСлилися зверь и человек.[Первой начала аплодировать дама Росаура, то бишь госпожа Питцин. Альваро и госпожа Левин вежливо последовали ее примеру. Софи облегченно улыбнулась и сказала: «Эта сцена была последней, друзья мои, поздравляю».]
