Антон с Катькой отыскались совсем рядом, на второй сверху террасе, нависавшей над атриумом. Антон разговаривал с двумя жрецами Энгора, мужчиной и женщиной, и вместе с его голосом был слышен шум фонтана, доносившийся снизу, из-под террасы. Антон заметил меня, и я не успел скрыться, в результате чего пришлось знакомиться с его собеседниками, которые оказались его родителями. Я поклонился и поспешил уйти от них всех побыстрее и подальше. Чтение классической литературы благотворно влияло на Антона, однако мне было не до того. Скользнув взглядом по кольцевой террасе, я увидел удалявшуюся на ту сторону атриума светлую голову, которую с некоторых пор не способен был спутать ни с чем. Прямые длинные волосы на этой голове, попадая в пятна солнечного света, пробивавшегося сквозь стеклянный купол, золотились, а оказавшись в тени, выглядели почти белыми. На спине причёска Вельды заканчивалась не резко, не пушисто и не завитками, а ровным острым углом, чуть более светлым на конце, как лисий хвост. Это казалось мне особенно мило. Я улыбнулся всем четверым собеседникам и поспешил за Вельдой.
Сейчас, сейчас я догоню её и скажу. Сейчас, сейчас...
И, почувствовав, что настал миг, когда на попятную уже не пойдёшь, и, хоть слова мои ещё не были произнесены, промолчать уже не получится, я сказал:
— Постой! С тобой всё в порядке?
Вельда сделала ещё шага три по направлению движения и, глядя не на меня, а в пол, что-то совсем тихо пробормотала, после чего развернулась и резко зашагала в другую сторону. Я мог догнать её, если бы пробежал метров пять, но Вельда пошла прямо к лестнице, туда, где стояли Антоновы родители, Катя и сам Антон, а показываться им в положении неудачливого селадончика я не собирался. И я не побежал за Вельдой, а просто пошёл, достаточно быстро, но с каждым шагом отставая от неё.
— Алекс, ты ничего не потерял? — осведомилась Катя, когда я прошествовал мимо.
— Отвли, — буркнул я — очень тихо, однако, боюсь, несмотря на это, чуткие женские ушки уловили каждую ноту втиснутой в пять-шесть звуков какофонии под названием «Алекс готов провалиться сквозь землю».
Тем временем Вельда свернула в какой-то боковой коридор, а я был настолько не в себе, что даже не заметил, в левый или в правый.
Бросив погоню, я вернулся в комнату с чувством, будто проснулся только что, и только что взял над собой контроль. Мне стало ужасно неприятно из-за случившегося, которое явно было большим, нежели просто недоразумением. Я вспомнил, что пережила Вельда накануне, сравнил это со своим поведением и почувствовал себя чудовищем. Эта мысль изматывала. Сознание собственной вины и попытки оправдать себя перед самим собой ввергли меня в какую-то липкую прострацию, в которой ничего невозможно было ни думать, ни делать.
— Алекс, а Алекс, — из-за двери выглянула Катина голова. — Пойдём Храм смотреть! Там Антончик такие вещи рассказывает про культ Времени! Про уходящие у нас из-под носа жизни... Мне кажется, тебе это было бы интересно.
— Нет, Катенька, извини. Что-то мне лень. Я полежу, посплю ещё, хорошо? — и я взялся за «Айвенго», наперёд зная, что не смогу прочесть ни слова из написанного.
В комнате, как я уже говорил, было необычайно душно, форточки не открывались, да и нервное перенапряжение давало о себе знать. От духоты я уснул прямо с раскрытой книгой на лице, а проснулся поздним вечером от голосов.
— Конечно же, у меня есть пупок! Неужели ты веришь этому маньяку?
— Ха-ха! А ты права, Санёк тот ещё маньяк! Представляешь? — однажды он сжёг гигантский небоскрёб, всего лишь за то, что тот когда-то принадлежал капиталистам!
— Он и в Городе целую семью ни за что ни про что хотел на машине переехать. Я серьёзно! Классовые враги, говорит. Давай, говорит, раздавим их. К счастью, за рулём была я... Но старикашки, конечно, наложили в штаны, когда увидели его злобствующую физиономию.
— Т-с-с-с! По его ауре я вижу, что он не спит...
— Дьявол!
— Что случилось? — спросил я, сняв с лица книгу и щурясь на хрустальную люстру, в которой горело зараз штук сорок свечей. Света было не меньше, чем от электрических лампочек, плюс хрустальные висюльки отбрасывали на пол, стены, потолок и все предметы в комнате радужные отсветы, точь-в-точь как в моей квартире в двадцать первом веке. Я прикинулся, что не слышал диалога Антона и Кати и принялся яростно протирать глаза.
— Верховный жрец передаёт тебе привет, — сообщил Антон, а Катя с невинным личиком грохнулась рядом на кровать и погладила мой лоб.
— У тебя буквы на щёчках отпечатались, — сообщила она. — Интересная книга?
— Довольно-таки, — ответил я. — Хотя там сплошь про евреев.
Антон на это громогласно расхохотался и заявил:
— Точно! — маньяк!
Потом он стёр с лица следы веселья и добавил:
— Я оставлю вас одних. Мне необходимо присутствовать на вечерней
— Ха! — бросил ему я. — А если займёмся, что ты сделаешь?
— Я? — Присоединюсь! — Он накинул на голову капюшон и удалился.
