Чёрный оборотень долго выжидал, в первый раз он промахнулся, и это настораживало и даже вызывала смутное беспокойство. Ещё никогда ни одна жертва не сопротивлялась так долго. Все люди были слабы и беспомощны, даже когда держали в руках оружие, даже когда это оружие было серебряным, как у этого человека. Никто из них не убил ни одного из обитателей Рееты, на это были способны лишь колдуны.
Чёрный оборотень глухо зарычал, вокруг человека росла гора трупов. Уже никто из тех, к кому прикоснулся его меч, не мог подняться и продолжить бой. Они уходили навсегда, безвозвратно, и это пробуждала в его сознании какой-то потаенный древний ужас. Поэтому он ждал, вслушиваясь в тяжёлое дыхание человека, следил за каждым движением. Он видел, как убывают его силы, как всё медленнее и медленнее движется светящийся меч, а вокруг бледнеют и истончаются линии энергетической энергии защитного купола.
Сначала попытка человека воспользоваться магией в Реете его лишь развеселила. Магия мёртвых мгновенно впилась в созданную защиту, но ничего не произошло, человек этого словно не почувствовал. А потом оборотень понял, что он не использует внешние источники, в его энергии присутствуют лишь внутренние жизненные силы, которых настолько много, что это никак не отражается на его самочувствии.
Оборотень рыкнул, когда-то он был очень сильным магом, и присутствие этого человека вдруг всколыхнуло давно забытые инстинкты и отголоски магических способностей. Человек? Он втянул носом воздух, вокруг жертвы растекался манящий запах крови, чем больше наносилось ран, тем сильнее это подталкивало к увеличению скорости атак его сородичей. …Совсем юный. …И очень сильный мальчишка.
Защитный купол дрогнул и опал почти наполовину вниз. Оборотень собрался в пружину и молниеносно запрыгнул на круп коня. Человек всё же взмахнул мечом, словно знал, что сзади смерть, но было поздно. Он впился клыками ему в плечо, в ту руку, что держала оружие, и с упоением сжал зубы, ощущая, как в его рот хлынула горячая, солёная кровь…
Ярси глухо застонал, рука мгновенно онемела, он перехватил выскальзывающий из пальцев меч левой рукой, и ткнул себе за спину. Оборотень дёрнулся и взвыл, но зубов не разжал, лишь яростно замотал головой, разрывая его плечо огромными клыками.
В ногу сразу впились чьи-то зубы, он физически почувствовал, как окончательно исчезает защитный купол, потом его дёрнули, пытаясь стащить с седла. Оборотень навалился всей тяжестью на его спину, пригибая к шее коня, заставляя упасть.
— Сдохни, тварь, — Ярси из последних сил воткнул меч в почти придавившее его неподъёмное тело нежити. Воткнул глубоко, по самую рукоять, и почувствовал, как меч выворачивается из его пальцев, когда оборотень мёртвым начал падать на землю. Конь неожиданно захрапел и встал на дыбы. Ярси схватился здоровой рукой за луку седла, осознавая, что остался безоружным.
К кровоточащей ране мгновенно припали чьи-то жадные губы, его задёргали со всех сторон, впиваясь зубами в ещё живое тело. Ярси закрыл глаза, это не могло продолжаться вечно….
Он не сразу понял, что его тело больше не терзают ничьи клыки, боль накатывала горячими волнами и мутила рассудок. Лишь каким-то краем сознания он отметил, что стало очень тихо и пусто. Пусто в самом пространстве, словно нечто поглотило эту часть леса, отодвинув весь остальной мир за пределы неведомого. И ещё здесь поселился страх, страх и ужас тех, кто только что были хозяевами. У него закружилась голова, он чувствовал их тоску и безнадежность, их боль, что была пронесена через века…
Чья-то рука поддержала его в седле, не дала упасть. Его конь сдвинулся с места и куда-то зашагал, потом скорость увеличилась. Ярси пришлось приложить огромные усилия, чтобы только не очутиться на земле. Он не понимал, что происходит, но ему уже было все равно. Его единственным желанием было, чтобы эта ночь наконец-то закончилась.
Сон, просто ночной кошмар, не больше. Его глаза были закрыты, но даже сквозь веки он чувствовал яркие лучи солнца, бьющие в лицо. Кожи ласково касался тёплый ветерок, ноздри улавливали запах травы и каких-то луговых цветов, до слуха доносилось беззаботное щебетание птиц.
Глаза не хотелось открывать, веки оказались очень тяжёлыми. Он с трудом их приподнял и тут же повернул голову набок, спасаясь от солнечных лучей. Перед лицом заколыхались стебли травы, защекотали кожу. Было на удивление хорошо и мирно, особенно после того кошмара, что приснился ночью.
