– А ведь на самом деле в скорости появится совсем другой повод, который нужно будет хорошенько отметить, вопреки сегодняшнему вечеру.
– Какой же?
– Наш новый проект почти готов. Это новое слово в технике. Если удастся побить рекорд скорости, мы перевернем промышленность, а наша с Томасом компания не просто расквитается с долгами, она сделает нас очень богатыми людьми.
– Ты и так не беден.
– Очень богатыми, Джилкрист.
– Что ж, я рад за тебя! Наконец то, о чем ты так давно говоришь, станет явью.
– Ты должен был узнать об этом из приглашения, но я решил, что уже можно не отмалчиваться.
– Какого приглашения?
– Мы с Томасом уговорились разослать всем знакомым приглашения на первый рейс в следующем месяце. Будет большая шумиха вокруг этого события, газеты и прочее. В ближайшее время приглашение должно прийти на твой адрес. На двоих, все правильно?
– Да, Аделина обожает море. Она очень обрадуется.
Пожилой джентльмен в изумрудном фраке молча поднялся из-за стола под увещевания своих знакомых, оскорбленно стукнул деньгами о столешницу, сунул в рот увесистую курительную трубку из тыквы с пенковой чашей и поспешно ушел.
В следующем месяце дворецкий вручил Джилкристу конверт с приглашением на две персоны на первый рейс для особых гостей спроектированного Хитклифом Ротфордом и только что спущенного на воду пассажирского судна с новым типом парового двигателя и произведенного компанией «Ротфорд Кэмп Инженеринг», которую возглавляли компаньоны Хитклиф Ротфорд и Томас Кэмп. Согласно приглашению, рейс ставил перед собой задачу побить мировой рекорд скорости, должен состояться 15 апреля, отправление в 10:30. Приглашение было помпезным в духе Хитклифа, это была плотная бумага с теснением, размашистым печатным шрифтом и штампом компании «Ротфорд Кэмп Инженеринг».
Оставшиеся две недели все приглашенные активно обсуждали предстоящее путешествие и мероприятия по подготовке к появлению на столь знаменательном событии.
В то особенное для супругов Мидуорт утро 15 апреля за несколько часов до особенного в жизни Лондона события время словно бы замерло, и брызги выцветшего яркого солнца разметались по спальне в освободившемся от спешки пространстве.
Слепящими искрами играли украшения из белого золота и серебра – разложенные по туалетному столику, покоящиеся в открытых картонных коробочках, отраженные в холодном зеркале. Белая рука закрепила гребень в копне блестящих темных волос и теперь неспешным мановением подносила серьги к мочке уха. Спокойные сапфировые глаза критично любовались отражением сквозь темные ресницы. Выбирая подходящие драгоценности, пальцы столь тонкие и молодые просвечивались в утреннем свету. Аделина хотела украсить предстоящее маленькое путешествие правильно подобранными мелочами. Так много нужно было при этом учесть.
Доктор Мидуорт завязывал галстук, наблюдая за ней с порога спальни. Он только что оставил распоряжения дворецкому на то время, пока их не будет. Дворецкий сохранял вид сожаления оттого, что не сможет сопровождать их в плавании, но хозяин с детства помнил, что у этого хитреца морская болезнь.
Джилкрист опустился на присядки справа от Аделины. Она замерла, глядя на его отражение с полуулыбкой, а он рассматривал ее нежный профиль, обнаженную шею и плечи. Ее зависшая над драгоценностями кисть опустилась в картонную коробочку. Теперь она примеряла серьги, внимательно следя за реакцией мужа в отражении. Она не хотела советоваться, спрашивать, что ему нравится. Она собиралась увидеть это сама, покорить его, выбрать то, что оценит он, и носить это так часто, как это будет возможно. И в этом хрупком безмолвии влюбленных Аделина нашла те серьги, которые заставили мужа затаить дыхание.
Узорчатые платиновые капли гроздью спадали вниз, изысканная работа с явным восточным влиянием, выполненная лондонским мастером. К этим серьгам прилагался кулон с жемчужной серединой, оплетенной платиновой лозой. Джилкрист знал об этом и сам взял его, чтобы примерить на шею жены, однако в одной из коробочек он увидел более простое украшение – отливающий огнем небольшой золотой кулон. Его первый подарок ей. Он напоминал ему о том дне, когда Джилкрист выбрал Аделину. Для них обоих это была особая вещица, но они оба знали, что этот кулон не подойдет к ее сегодняшнему наряду, серьгам и гребню.
Склонившись над женой, Джилкрист сомкнул цепочку кулона с жемчужиной на ее шее и со вниманием ученого-экспериментатора посмотрел в зеркало, где отражалась благородная молодая пара, на безупречное отражение Аделины. Его руки обняли ее, он склонил голову и поцеловал ее плечо. Ее рука мягко обвила его шею, она прижалась щекой к его лицу.
– Тебе тоже нужно заканчивать сборы, этот момент не будет длиться вечно, – поторопила она.
– Я бы хотел представить, что это мгновение может длиться вечно, – прошептал Джилкрист, – и нас не будет ждать никакой корабль, никакая работа и друзья. Будем только ты и я. И это волшебное мгновение.
– Когда вернемся, давай попробуем представить это вместе, – в ответ прошептала она.
