Жан-Антуан в разговорах почти не участвовал. Он просто сидел, размышляя о том, как стать для Эйлин кем-то особенным, чтобы она заметила его не просто как француза, знающего толк в искусстве облачения и потому понимающего ее, но и как мужчину, способного со всем благородством оценить ее красоту и должным образом оказать внимание. Он сидел дальше всех от огня и свечей, в темноте, но согревался светом воспоминаний об этой удивительной девушке. Из наивных романтических раздумий по временам Жана-Антуана вырывали громкие ругательства и гогот воров. Юноша остро чувствовал, что не имеет права упустить еще одну прекрасную девушку. Только если Полин казалась ему прекрасной из-за того, что в ее обществе он провел больше времени, чем с другими особами, то Эйлин Вэйвуд была в понимании француза совершенной музой, пленительные чары которой опутывали мгновенно. И потому рвение юноши вернуться домой во Францию вдруг стало несущественным для него самого. Противоречить желанию встретиться с Эйлин еще раз не мог теперь никакой здравый смысл и никакие из потерявших актуальность побуждения заблудившегося путешественника.
За всеми своим раздумьями он неожиданно понял, что смотрит в пустое пространство, хотя только что (или, возможно несколько минут назад) там, как ему казалось, сидел Чарли.
Опомнившись окончательно, Жан-Антуан оглядел содрогающийся от пьяного хохота стол и понял, что среди них разбойника нет. Улучив момент, юноша встал из-за стола и по темноте прокрался к лестнице на второй этаж, стараясь ступать так, чтобы доски ступеней не заскрипели. Поднявшись наверх, Жан-Антуан остановился, прислушиваясь к темноте. Кроме несущихся от стола голосов Лихих Малых ничего слышно не было. Тогда Жан-Антуан решил проверить каждую комнату.
Он начал с ближней к лестнице комнаты Капитана, решив, что тот мог бы хранить у себя какие-то ценные вещи, о чем мог прознать Чарли. Но в захламленной комнате Капитана разбойника не было. Француз двинулся дальше по темному проходу, подсвеченному через щели в полу светом свечей. Приоткрыл дверь и заглянул внутрь в большую комнату, которую также звали корабельным термином «кубрик», где жили Питер Тид, Десять Кулаков и Рыжий. Быстро оглядев помещение пахнущее джином, Жан-Антуан убедился, что здесь разбойника нет.
Осторожно он стал закрывать дверь, когда позади скрипнула половица. Испуганный юноша тут же оглянулся и с ужасом увидел спускающегося по лестнице Чарли. Разбойник вновь выглядел невероятно огорченным, выбитым из сил, но у Жана-Антуана создалось впечатление, что Чарли его не видел. Подождав, пока Чарли спустится и направится к столу, Жан-Антуан прокрался в свою комнату и улегся на матрас, чтобы в случае чего притвориться спящим.
– А Вычура где? – донесся мрачный голос разбойника с первого этажа.
Сразу несколько голосов гомоном начали ему отвечать. Каждый говорил свое. Похоже, никто из них не заметил ни отсутствия Чарли, ни отсутствия Жана-Антуана, поэтому вразумительного ответа, разбойник не получил.
Француз свесился с матраса и припал к щели в полу. Отсюда ракурс охватывал не весь стол, а только ближнюю к окнам его часть. Посидев пару минут с друзьями, постукивая пальцами по столу, разбойник вновь покинул компанию и направился к лестнице. У Жана-Антуана сжалось сердце. Он рывком лег на матрас и принялся похрапывать, сначала наигранно, потом потише и поубедительнее.
Негромкие осторожные шаги все приближались. Жан-Антуан едва разжал веки, чтобы увидеть, войдет сюда разбойник или нет. Если войдет, значит, он видел, рыскающего в его поисках Жана-Антуана. А это было плохо. Почему-то французу казалось, что временами вполне добродушный Чарли Бродячие Штаны на деле был совсем другим человеком, который скрывал от всех тайну, настолько важную для него самого, что – кто знает? – мог за нее и убить.
Неожиданно дверь в комнату Жана-Антуана медленно отворилась и из темноты показалась высокая темная тулья разбойника, под которой холодно блестели два немигающих глаза. Юноша замер, направив все силы своей воли на то, чтобы не шевельнуть даже бровью и при этом продолжать похрапывать, словно недавно заснул. Чарли стоял, подозрительно глядя на француза очень долго, потом вдруг зашептал, из-за чего француз чуть не вздрогнул:
– Джон, ты спишь?
В осторожном шепоте послышалась угроза. Мысли юноши лихорадочно заметались в голове. Он больше не мог сносить взгляда блестящих в темноте глаз, с каждой секундой все больше понимая, что спящим вовсе не выглядит. На какое-то мгновение ему даже показалось логичным притвориться разбуженным, но потом он осознал, что подобная игра была слишком сложна для его испуганного ума, поэтому оставалось только не шевелиться и ждать, когда разбойник уйдет. Постояв еще минуту, Чарли закрыл дверь, но еще долго после этого прислушивался из-за нее, ожидая, когда Жан-Антуан шевельнется, и только потом ушел.
