Странное воспоминание полностью

Не находя смелости поменять позу юноша еще с час ждал, когда Лихие Малые начнут расходиться, чувствуя, как затекает и наливается свинцом его правая нога, заложенная под голову кисть, как покалывают в ней кровь и затравленно стучит сердце.

Постепенно голоса стали редеть. Сонные Лихие Малые расходились по комнатам. Внизу оставались только Чарли, Питер Тид и Десять Кулаков. Говорили они уже не громко, пересказывая какие-то старые события из жизни потерявшим ловкость языком.

Потом золотистые отсветы в щелях погасли – это кто-то задул свечи. Первый этаж погрузился во мрак и тишину. Жан-Антуан негромко повернулся на другой бок и теперь рассматривал древесный рисунок и сучки в стене перед своим лицом.

Если Чарли придет его душить, Жан-Антуан знал, что поднимет ор на весь дом. Хоть кто-то да не позволит разбойнику убить его.

И все же перед сном, он не позволил себе распускать свои нервы и беспокоиться о том, чего может и не случиться, и стал мечтать о том, что могло бы случиться при благоприятном стечении некоторых обстоятельств.

Он думал об Эйлин. Вспоминал ее голос и разбирал, могли ли значить ее мимолетные и долгие взгляды нечто хоть немногим большее, чем просто взгляд.

Постепенно его мысли растворились в накатывающих сновидениях. Но внезапно дикий ужас вырвал юношу из сна, и он уставился в стену, замерев и пытаясь разобрать, что случилось. Несколько минут ничего не происходило, затем громкий металлический грохот, сотрясавший стены дома, раздался вновь. Ужасный лязгающий, агрессивный, грохот звучал на первом этаже.

Жан-Антуан резко сел, испуганно глядя теперь на дверь в свою комнату и часто дыша. Стуки прекратились. Комнату наполняло только его взволнованное дыхание и далекий хор храпевших воров. Француз не двигался, потом начал вставать и вздрогнул от нового шума.

Кто-то с нечеловеческой силой бил во входную дверь. Стуки тремя медленными ударами раскатились по дому, схватив сердце юноши в ледяные тиски. Когда звук стих, Жан-Антуан тихо вышел в коридор и пробрался в комнату Чарли, чтобы разбудить, но там разбойника не оказалось. Снова прогремел стук, сдирающий ржавую кожу с двери дома.

Отдышавшись и набравшись храбрости, юноша тихой перебежкой метнулся в комнату Капитана и принялся расталкивать, шептать чтобы тот проснулся, отвешивать шлепки по лицу Капитана, но тот храпел, выдыхая крепким перегаром на Жана-Антуана, и никак не желал просыпаться. Тогда юноша вооружился подсвечником, стоявшим на тумбочке рядом с матрасом Капитана, и вышел на лестницу. Здесь-то его и настигли очередные раскаты металлического грохота. И снова три удара, после которых наступила звенящая тишина.

Жан-Антуан занес подсвечник повыше и стал спускаться в сгущавшуюся темноту первого этажа. Не успел он ступить на пол, как с ужасом увидел показавшееся из темноты бледное пятно чей-то белой рубашки.

На мгновение, юноше подумалось, что этот человек изнутри колотит в дверь, но приглядевшись, Жан-Антуан увидел, что тот стоит не близко к двери, спиной к французу и не пошевелившись, когда раздались очередные три удара. На первом этаже Жан-Антуан не мог сносить это звук, не теряя самоконтроля и не вздрагивая от дикого испуга.

Медленно француз приблизился к человеку, неотрывно смотрящему на дверь. Тот не взглянул на Жана-Антуана даже, когда юноша поравнялся с ним. Это был Питер Тид. В одной руке у него застыла бутылка рома. Питер таращился на дверь не столько с испугом, сколько с осторожностью человека, знающего куда больше Жана-Антуана о природе этих ужасных звуков.

– Кто это? – едва слышным шепотом спросил Тида Жан-Антуан.

Питер поднял руку и поднес палец к губам, показав глазами на дверь. Так стоять ему пришлось еще долго, но стуков больше не было.

– Это он, – задышав, сбивающимся шепотом ответил седовласый.

– Кто? – упавшим голосом спросил Жан-Антуан.

Неожиданно Питер схватил его за шиворот и поволок к стене с порохом.

– Тихо! Он может заглянуть в окно и не должен нас увидеть, – вжавшись в стену и подобрав живот, выпалил Тид.

– Чарли? Это Чарли?

– Нет, – с тревогой протянул Питер. – Это тот человек, за которым охотиться Чарли.

– Но зачем он здесь?

Питер посмотрел на Жана-Антуана из темноты, и теперь в его лице проступила толика страха.

– Он так делал, когда в прошлый раз Чарли слишком близко подобрался к нему. Предупреждает. Запугивает. А если выйдешь, на улице никого не окажется. Это скверное предзнаменование, Джон. Быть беде скоро.

У цыган из вица цигни Йоштонешти считается, что если человека неожиданно будят поутру, это не для того, чтобы сообщить ему хорошие новости. Закрепившись в их вице, это поверие наложило определенный отпечаток на их быт. Поэтому отсюда следовало так же, что если случалось что-то хорошее, то те, кто в это время спали – просыпали происходящее, потому что их никто не будил, чтобы не навлечь несчастья. Чарли за время жизни среди цыган убеждался в точности этого поверия дважды.