Тихий плач послышался в темноте коридора и начал приближаться к незваным гостям покинутого корпуса. Немо попятилась к стене, стараясь отгородиться друзьями от его источника. Шестой испуганно вскочил, но, вместо того чтобы поднимать крик, приложил палец к губам.
– Слышите? Слышите? Они разговаривают…
– Кто? – переспросил Кит, шарящий лучом света в поисках источника плача.
– Спящая и… еще один. – Шестой снова сел на пол и начал пересказывать тихий разговор, долетавший до него через толщу пыльной реальности.
– Это ты о нас? – уточнила Спящая. – О моих друзьях?
– Я не знаю, какие твои друзья… – недовольно пробормотал плакса.
– Их четверо. Точнее, уже пятеро. Рыжий паренек в желтой футболке, стриженая темноволосая девушка, высокий парень в клетчатой рубашке…
– Они! – перебил ее Плакса, которого мысленно Спящая теперь называла именно так, и громко всхлипнул. – Они сюда пришли! В мой дом! Зачем? Я их не звал!
– Они же не знали, что это твой дом, – мягко возразила Спящая. – Иначе не влезли бы в него, не спросив разрешения у хозяина.
Она очень сомневалась, что Пакость бы остановили запреты такого рода, но мальчишке не обязательно было это знать.
– Мы просто временно живем здесь, и нам интересно узнать больше об этом месте, – продолжила она с улыбкой. – Мы не хотим ни с кем ссориться. Простишь нас за вторжение?
Плакса недоверчиво посмотрел на нее блестящими глазами и неуверенно кивнул. Разговор у них выходил рекордно длинный, «хозяин» корпуса не собирался убегать, и она приободрилась.
– Ты как сюда попал? – спросила она совершенно ровным тоном, стараясь не показывать, как волнует ее этот вопрос.
Плакса пожал плечами. Он переступил с ноги на ногу, посопел, потеребил рубашку и неохотно ответил:
– Убежал. Мне не нравилось там, и я убежал сюда.
– Не нравилось в лагере? Тебя отправили отдыхать, да?
По прикидкам Спящей, Плакса переместился во второй «Ец» еще тогда, когда лагерь работал. Его неохотный кивок только подтвердил ее подозрения. А это означало, что мальчишка провел здесь в заточении много лет, совершенно не меняясь внешне. Его одежда и обувь были чистыми и как раз ему впору, значит, в этом «Еце» время словно не существовало.
От собственных догадок Спящей стало совсем дурно. Она считала плачущего ребенка кем-то вроде Тук-тук-тука, а он оказался ее товарищем по несчастью. За исключением того, что Спящую вполне устраивал реальный «Ец».
Проникнувшийся к внимательной слушательнице доверием, Плакса сел на краешек кровати рядом с ней, сложив на коленях пухлые ладони.
– Со мной никто не хочет дружить. Только дразнят и обижают. – Он стиснул розовый кулак. – И в школе никто не хотел дружить, и здесь… А еще они не верили, что я могу гулять, куда захочу, если засну! Куда захочу! А я могу! И это не сон, а на самом деле! Был в кровати, раз – где захочу. Я жирафа трогал настоящего и был в настоящей Антарктиде! – Плакса со свистом вытолкнул воздух, и его круглые щеки немного уменьшились в размерах. – Веришь мне?
– Верю, – с жаром отозвалась пораженная Спящая, узнав силу, если не дублирующую ее, то очень-очень похожую. – Честно, верю!
– А потом они меня совсем достали! – продолжил он возмущенно. – Взяли и попрятали мои вещи. Знаешь, сколько я их искал? Мне больше не хотелось там быть, и я заснул и попал сюда, – завершил рассказ Плакса, похлопав по кровати ладонью. – Тут мне все нравится, и меня никто не обижает.
– А по родным не соскучился? – осторожно спросила Спящая, подтверждая свое предположение насчет застывшего времени.
Плакса, как она и ожидала, потряс кудрями:
– Не-а… Я вернуться могу, как только захочу.
Он никак не мог соскучиться, так как не чувствовал прошедшие годы. Видимо, это место могло как-то особенно влиять на тех, кто пробыл тут достаточно долго, и они совсем теряли ощущение времени. Спящая не могла знать точно, правда ли Плакса может снова вернуться в свое время, но очень в этом сомневалась. Если он не вернулся, то что обнаружили утром его соседи по комнате? Бездыханное тело или просто пустую постель? Может, именно из-за этого чудовищного случая «Ец» однажды просто закрыли?
Плакса, ни капли не подозревающий о том, что творится в голове гостьи, доверчиво смотрел на нее, временно даже забыв о слезах.
– Когда я вернусь к своим друзьям, я попрошу их больше сюда не ходить, – совладав с собой, пообещала Спящая и постаралась подкрепить слова улыбкой. – Ты же отпустишь меня?
– А я разве тебя держу? – удивился Плакса. – Мне, наоборот, не хотелось, чтобы ты тут была.
Сказка о несчастной пленнице с грязными ногами с треском развалилась на части.
– А я не знаю, как мне вернуться… – прошептала она, холодея.
Единственный шанс Спящей выбраться отсюда теперь заключался в ее барахлящей силе. И никакой поддержки извне. Девушка никогда не верила в сказки Лиса и существование Короля Змей, но в таком удивительном месте трудно было о них не вспомнить. Может, прошло слишком мало времени, а может, нужно было звать мудрую змею днем, а не среди ночи, но ответ на свой вопрос она так и не получила до сих пор.
