– Так ты тут надолго? – вкрадчиво поинтересовался Плакса, придвигаясь немного ближе.
Судя по всему, он еще не определился, устраивает ли его это, или он категорически против.
– Не знаю, – покачала головой Спящая. – Не знаю…
Вот сейчас была ее очередь рыдать вместо продолжения разговора. Можно было бы еще топать ногами, кричать: «Я хочу домой!» – и крушить мебель, выплескивая досаду, но вместо этого Спящая просто уткнулась лицом в ладони, выискивая в себе крупицы оптимизма. Плакса затих рядом и только время от времени шмыгал носом.
Далеко-далеко, где-то за черной зубчатой стеной сосен зазвенели хрустальные колокольчики. Звук, которого не было в «Еце» настоящем, плавно плыл к ним из ночи, величественный и неспешный. Первое время Спящая даже не обратила на него внимания, но колокольчики все пели и пели, сообщая о приближении чего-то не виданного ранее и совершенно волшебного.
Когда девушка отняла руки от лица, то сразу заметила, что в спальне намного светлей. И этот свет не имел совершенно никакого отношения к надвигающемуся рассвету, который предваряет свой приход мутной серостью. Свет был мерцающий, холодный, словно все звезды на небе неожиданно увеличились в размерах. Мягко и бесшумно, будто повинуясь чьей-то осторожной руке, распахнулось окно, и хрустальные колокольчики зазвенели совсем рядом.
Немо задохнулась от переполняющих ее ощущений и схватилась за стену. Ноги у нее подкосились. Лис радостно пискнул и захлопал в ладоши, исполняя вокруг сидящего в растерянности Шестого диковинную боевую пляску.
– Что это? Что это за музыка? – спросил у него новичок. – Я никогда не слышал ничего красивее…
– Это не музыка! – воскликнул Лис, не прерывая своих прыжков и притопов. – Это крылья шумят!
Невероятной красоты птица с длинным пышным хвостом, сияющая светом звезд, опустилась на подоконник и сложила огромные крылья. Мелодия сразу же стихла.
Ее очертания немного расплывались из-за света, который лился от ее оперения, но все-таки она была точно такой же, как на рисунке Лиса. Сестра сказочной жар-птицы, источающая холодное сияние, увенчанная диадемой-хохолком, как в давнем сне Спящей, внимательно смотрела на нее с окна, по-птичьи повернув голову. Глаза у нее мягко поблескивали, а взгляд был человеческий, пронзительный.
– Я ее пару раз видел… – пробормотал Плакса. – Но близко – никогда раньше.
Спящая уже не слышала его слов. Она смотрела на птицу в ответ, и слезы высыхали на ресницах, не пролившись. Ноги сами понесли ее через комнату к окну, рука, словно движимая чужой волей, потянулась и коснулась сложенного крыла. Странное ощущение невозможно было сравнить с каким-либо другим. Под пальцами Спящей оказался звездный свет. Это было одновременно как легкий дождь, не оставляющий влажных поцелуев, как весенний ночной ветерок, несущий запахи первых цветов, и как вечерний воздух после ливня. Птица не отстранилась, только выгнула шею, взглянув на девушку еще раз, и прильнула к ее ладони. Затаив дыхание, Спящая погладила ее перья и, повинуясь повелительному повороту птичьей головы, низко склонила голову.
Зазвенели колокольчики. Холодный свет звезд затопил спальню. Огромные крылья раскрылись шатром и укрыли опущенные плечи девушки.
– Я, наверное, сейчас уйду… – бросила она Плаксе, не поднимая головы.
И крылья разрослись, засияли ярче и сомкнулись над Спящей, скрыв ее всю.
– Она настоящая, – выдохнула Спящая и обессиленно осела на пол, прежде чем ее подхватили заботливые руки. – Настоящая…
– Конечно настоящая, – беспечно отмахнулся Лис – единственный, кого не удивило ее появление. – Разве у Лиса бывают ненастоящие сказки?
Вода лилась белой тугой струей, больно била по пальцам и рассыпалась холодной водяной пылью, сияющей в солнечном свете. Влага блестела на стенах, прозрачные капли скользили по белой эмали раковины и ритмично стучали по мокрому плиточному полу, брызги оседали на лице, на волосах, на одежде.
Немо занялась стиркой с самого утра, после почти бессонной ночи, последовавшей за возвращением Спящей, когда от всего пережитого сон не шел, а читать было уже нечего. Она прикорнула на несколько часов перед рассветом, а потом понеслась искать себе дело. Футболка Лиса и платье Спящей, не очень качественно, но старательно постиранные мылом, уже сохли на кустах барбариса рядом с детской площадкой, а две футболки Немо, футболка Кита и рубашка Пакости намокали, оттирались, выкручивались, полоскались и снова падали на скользкое дно раковины. Нужно было что-то делать, чем-то занимать если не голову, то хоть руки, чтобы не бегать туда-обратно по комнате, кусая губы и пальцы и снова и снова вспоминая невероятные события прошедшего вечера.
