– Качать его! – закричал мужик, к которому я заходил.
– Стоять! – крикнул я, как опер из «Ментов». – Мне еще на другие улицы надо!
Как Спартак в исполнении Керка Дугласа, я шел вперед шагом победителя через расступившуюся толпу.
Мне долго жали руку, обещали голосовать только за меня, а Светуля делала попытки забраться в машину, чтобы уехать со мной навсегда в Страну Радости.
Я приехал домой. Принял душ. Выпил рюмку водки.
Когда я, с удовольствием, откусил от ломтика свежего батона, накрытого нежной докторской колбаской, то вспомнил мамины слова.
И улыбнулся.
Знаете, есть такая шутка: «Вы не любите кошек?! Вы просто не умеете их готовить!» Так вот, я кошек не люблю ни в каком виде!
Когда летним субботним утром на пороге моей квартиры возник Палыч, нежно прижимающий к себе своего любимого Кузю, я сразу заподозрил неладное.
Мы дружим с первого класса (школьные учителя до сих пор вздрагивают, вспоминая нас), да еще ко всему прочему я крестный его дочери Лизы.
Кузя – жирный, наглый, избалованный кот, абсолютно белый, с голубыми глазами. Любимец семьи. Самый большой таракан в башке Палыча.
Смотрят, значит, они оба на меня сонного, и Палыч ласково так говорит:
– Мишаня, пусть Кузя у тебя побудет до вторника, а? Нам к теще надо поехать. Я вот и корм принес, и туалет его, чтобы ты не ругался, а?
Только я набрал в легкие побольше воздуха, чтобы послать его куда подальше, как он со словами: «Лизонька только тебе и доверяет, а!» – выпустил Кузю, быстро сунул мне в руки коробку с туалетом и кормом, а сам бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.
Мне ничего не оставалось, как сбросить с себя тяжеленного Кузю, поставить в прихожей туалет, положить на кухне кошачью еду и ругать Палыча последними словами!
Так вот, этот котяра прогулялся по квартире, все обнюхал, удобно расположился в моем кресле и начал хитро на меня поглядывать.
Я, признаюсь, всегда раньше думал, что кошки спят (ну, или лежат), свернувшись калачиком, становясь при этом трогательными и беззащитными.
Кузя же расселся (в буквальном смысле слова) таким холеным самцом, раскинув лапы и выставив живот. Только я хотел вышвырнуть его в коридор, на половичок (по моему понятию ему там самое место), как он уснул. То есть реально закрыл глаза и начал похрапывать.
Я пошел на кухню, поставил чайник, достал хлеб, нарезал колбасы… тишина.
Когда я начал жевать первый бутерброд, раздался звонок сотового.
Палыч радостно рассказал мне, что Кузя спокойный и обычно любит поспать на кресле, так что, если я не буду его тревожить и буду кормить в восемь утра и в восемь вечера, все будет чудненько. Выпалив этот текст, мой друг благоразумно отключился.
Суббота выдалась суетной. После завтрака я мотался по торговым точкам, потом на склад, потом завез кое-что маме. Домой приехал уже около семи вечера. Все было действительно чудесно: Кузя спал, предварительно сходив в свой туалет. Спал, уже свернувшись калачиком. «Умница!» – подумал я, разогревая картошку с котлетами. Пока я возился с овощным салатом, котик проснулся, потянулся и требовательно посмотрел на меня. Я поставил на пол блюдце, насыпал туда «Китикет» (признаться, не удержался и попробовал сам – совсем неплохо), посмотрел, как Кузя хряпает свою пайку, и всерьез задумался над тем, не изменить ли свое отношение к кошкам.
Потом я пил чай, а Кузя тем временем терся о мои ноги…
В два часа ночи, когда сон особенно крепок, меня разбудил звук ударов о дверь спальни. Ничего не понимая, я открыл дверь и увидел, как Кузя, разбегаясь, готовится к очередному прыжку.
Дав ему пенделя, я закрыл дверь и мгновенно уснул, но уже через пять минут снова проснулся от грохота на кухне – это «котик» играл блюдцем.
До шести утра творилось что-то невообразимое. Выспавшийся Кузя носился по квартире, обрывал занавески, разбил вазу и помочился в мои ботинки!
– Задушу, подонок! – закричал я и действительно так крепко сжал Кузю, что он притих. Я уснул измученный, с накатившей головной болью.
В восемь утра Кузя, требуя завтрака, голосил так, как будто Игорь Кио распиливал свою ассистентку по-настоящему.
Позавтракав, эта падла уселась в кресло и мгновенно уснула, похрапывая.
Я посмотрел на себя в зеркало… в общем, лучше бы я не смотрел.
Мне представились бессонные ночи воскресенья и понедельника.
– Нет! – решил я и как достойный последователь учения Павлова, начал думать, что делать дальше. Впав в полудрему, я вспомнил детство, как мы гоняли кошек… Эврика!!!
Словно ошпаренный, я бросился на кухню, взял консервную банку из-под «Китикета», метнулся в туалет, достал из шкафчика инструмент и кусок капроновой бечевки (всерьез подумав при этом, не линчевать ли Кузю!).
Сделал в банке дырку и продел в нее бечевку, завязав морским узлом. После чего положил в нее несколько металлических шариков от старого подшипника.
Закрыл крышкой и заклеил скотчем, чтобы шарики не выпали.
Тихонько, чтобы не потревожить, привязал другой конец бечевки к хвосту спящего Кузи.
С огромным удовольствием дал котику такую оплеуху, что его как ветром сдуло с кресла.
