Странный гость полностью

Я поворачиваюсь лицом к квадратному проему. По ту его сторону – два зеркальных шахматиста. Я хочу цепляться за настоящее, даже если оно все еще такое неподвижное и мертвое. Один из стариков прикрыл лицо морщинистой рукой; другой устремляет на меня свой взор. Или он всегда так смотрел на меня – с самого начала? Конечно он всегда так на меня смотрел! Много лет назад! Что за жуткое обманчивое сходство!.. В давно снесенном доме, где на нижнем этаже находилось ночное кафе, когда-то в прошлом сидел со мной, бывало, этот вот старец. Мы сходились с ним за шахматной доской и разыгрывали на пару виртуозные партии. Никто нам тогда не мешал – ни вода, ни водяные, что обитают в темных глубинах и вплоть до рассвета дрейфуют кругом.

Доктор Нарцисс – так звали старика в городе, где я жил в то время. Вряд ли кто-либо дознавался, как его зовут по-настоящему. Какое кому дело до имени человека, оборванного и потрепанного, в солидных летах – но без профессии! Ошивается в кофейнях, живет на те немногие крейцеры, что зарабатывает, играя в шахматы на деньги… Говорят, в юности он изучал философию. Изучал-изучал, да так, видать, и не изучил толком. Странное прозвище – «Нарцисс»! Назвать этого старика красивым – язык не повернется, да и в молодости вряд ли он походил на прекрасного юношу из мифа. Думаю, кличкой шахматист обязан кому-то безвестному. Его он тоже (как однажды – меня), наверное, посвятил в свою навязчивую идею.

Однажды ночью на Рождество мы с ним закончили очередную партию и сошлись на том, что у нас – ничья, пат. Подняв глаза от доски с фигурами, мы встретились взглядами – и вдруг застыли, глядя друг на друга точно так же, как та пара джентльменов в соседнем призрачном зале, по ту сторону зеркального стекла. Тут доктор Нарцисс возопил – и голос его прозвучал так же отчетливо, как если бы это сказал старик из зеркала:

– Ничья! Первый раз в жизни! Никто еще не играл со мной вничью! Я всегда, до этого момента, выигрывал – и не только в шахматы!

Мой чудак-оппонент стал озабоченно оглядывать себя с ног до головы – как человек, не вполне уверенный, существует ли он на самом деле. Даже изношенные калоши – свою единственную на все сезоны обувь – он рассматривал пытливо и продолжительно.

В тот памятный вечер, погруженный в очень глубокую задумчивость, старый доктор Нарцисс бормотал себе под нос, пребывая в пограничном состоянии между явью и сном:

– Точно так же, как вы, уважаемый шахматный партнер, сейчас сидите напротив меня, когда-то давным-давно, в одну незабвенную ночь, сидел и я – неимущий голодный студент, чей разум, истощенный наукой, окончательно запутался. Да-да, именно это я иговорю: я сидел напротив самого себя – образа, будто отраженного в зеркале! Ничего особенного в этом нет, скажете вы. Но, – тут доктор сделал особый акцент, – суть в том, что когда мы оба – один по ту сторону зеркала, другой по эту – закончили партию и встали из-за стола, из нас двоих в комнате остался лишь один… Совсем не тот, кто истощал свой разум наукой, а его зеркальный двойник, в холодном блеске стекла повторявший каждое движение соперника. Нет-нет, добрый герр, это не бред помешанного! Будь мне известно все то, над чем ломал голову тот студент, тот оригинальный я – я бы сейчас, наверное, преуспел с таким-то грузом знаний. Но шутка в том, что я ничего из этого не знал. А значит, по всем законам логики я могу быть лишь призрачным двойником из зазеркалья. Я только и умею, что в шахматы эти играть; а что есть еще какое-то в мире знание, не укладывается у меня в голове. Что другое ни возьми – всему я чужд!

Та патовая вечерняя партия в шахматы с доктором Нарциссом стала для нас последней: я стал избегать старика, один вид его вселял некое тошнотворное чувство. Да и играть в азартные игры с психически неуравновешенным человеком – себе дороже!

Я отбросил старое мучительное воспоминание и снова уставился в темноту. При этом кто-то темный и зыбкий в упор уставился на меня из оконного стекла – и мог это быть, само собой, лишь отраженный я. Вдруг я услышал, как один из старых джентльменов в соседней комнате что-то говорит, и разобрал слова:

– Ну разве не странное это дело – поднесешь правую руку к зеркалу, и она становится левой! А если всего себя окинуть взглядом – получается, это уже и не ты вовсе, а призрак какой-то, двойник. Думаю, ничего более странного на всей земле не сыскать. Было правое – стало левое! Не все люди знают, но есть поверье, будто так называемый Мастер Левой Руки, а вовсе не библейский Господь Бог, создал этот мир. Разве же не гнетущая мысль: весь наш мир здесь, на Земле, в конце концов не является ничем иным, кроме сатанинского отражения реальности. Это – двойник, копия; а об оригинале мы, по сути, ничего не знаем – ну совсем ничего! Мы оба полночи сидели перед доской и воображали, будто играем друг с другом в шахматы. Думаем, что придуманные нами ходы – это наших мозгов дело. Ну а вдруг мы, будучи глупыми темными отражениями, всего лишь бездумно повторяли чьи-то посторонние ходы?