– Я не запрещаю им читать учебники, но считаю это в старших классах довольно бессмысленным занятием. Гораздо важнее на уроках истории научиться читать источники и видеть в них то, что там есть, а не то, что нам хочется видеть. Я приношу им копии исторических документов – заметки из старых газет, указы, министерские отчеты, письма и так далее, и прошу извлечь из них то, что кажется им объективными фактами. А потом учу проверять и оценивать эти факты. И, смею надеяться, получается неплохо. Многие потом приходят к нам в историческое общество и становятся бесценными помощниками в деле изучения и охраны памятников старины. Кардинал де Курсель на прошлом заседании общества публично поблагодарил меня за то, что я подготовил и привлек к нашему делу таких неравнодушных, пытливых, а главное, критически мыслящих молодых людей, которые видят в труде историка то, о чем сказал Леопольд фон Ранке27, – «устанавливать, как все было на самом деле».
– Кардинал де Курсель? – Леблан заморгал от неожиданности. Дядя Фред потом рассказывал, что в первый момент он даже забеспокоился – вдруг его оппонент настолько перепугается, что не сможет проглотить наживку и не попадется на крючок. – Уж не хотите ли вы сказать, что на заседаниях вашего общества бывает его высокопреосвященство?!
– Кардинал де Курсель – один из влиятельнейших и очень активных членов общества, – спокойно ответил профессор Декарт. – Он бывает не на каждом заседании, поскольку очень занят, но раз в два месяца обязательно приходит и делает доклад. Я давно знаю и глубоко уважаю его высокопреосвященство за интерес к истории нашего города и обширные познания в этой теме. У меня с собой его новая книга об истории собора Сен-Луи, только что вышла, не хотите взглянуть? – Он открыл портфель и с готовностью вынул изящный, хорошо иллюстрированный том, на титульном листе которого красовалась дарственная надпись на латыни с библейской цитатой и такими словами: «Моему учителю и другу, профессору Декарту – кардинал Жозеф-Жером де Курсель, 20 мая 1899 года».
Расчет был верным. Леблан мог сколько угодно презирать и ненавидеть профессора Декарта, но его кардинал называл другом, а сам Леблан удостаивался только редких официальных аудиенций у всесильного главы епархии. Инспектор Сент-Круа не знал, что много лет назад, когда мой дядя был молодым учителем истории в Ла-Рошели, он был вхож в дом де Курселей и по рекомендации своего давнего покровителя графа де Жанетона целый год давал уроки немецкого языка и латыни младшему отпрыску этой аристократической семьи.
– Могу открыть вам одну тайну, а впрочем, скоро это будет уже не тайна, – с улыбкой выложил последний козырь профессор Декарт. – Кардинал де Курсель – настоящий кладезь знаний по истории католических храмов Ла-Рошели. Но хотя его краеведческие труды очень добросовестны и этим ценны, я убедил его придать работе более общий характер. «Монсеньор, – сказал я, – почему бы нам с вами вместе не написать историю разгрома гугенотов в Ла-Рошели? Вы могли бы взять на себя освещение позиции католической стороны, я – гугенотской, и это будет не просто интересная работа, а символический акт примирения давних противников, акт торжества научной истины». Кардинал согласился, несмотря на то, что очень загружен делами епархии. Работа идет с лета прошлого года, и совсем скоро вы увидите книгу, на обложке которой будут стоять рядом два имени – князя католической церкви и сына гугенотского пастора, вашего покорного слуги.
Вот сейчас Леблан был нокаутирован! Он понимал, что лгать профессору Декарту незачем, но то, что он сказал, не укладывалось у него в голове. Инспектор так хотел сделать вверенный ему коллеж оплотом средневекового традиционализма, что не заметил, как церковь начала меняться вместе со стремительно меняющимся миром. И мой будущий тесть тяжело вздохнул и сказал: «Ладно. Предложение вашего племянника принимается. Пусть он и моя дочь считают себя помолвленными. Но свадьба состоится не сейчас, а через год».
На этот год Лебланы отправили дочь в Тулузу к родственникам, рассчитывая, что в разлуке ее увлечение пройдет само собой. Но год миновал, и ни Мари-Луиза, ни я не захотели отказаться от своего слова. Отцу моей невесты пришлось повести ее к алтарю. Мари-Луиза осталась католичкой, а я реформатом, и мы обвенчались дважды – сначала в роскошном соборе Сен-Луи, потом в нашей маленькой часовне Реколетт.
Книга, которую профессор Декарт написал в соавторстве с кардиналом де Курселем, вышла через месяц и, конечно, стала сенсацией. Я жалею, что не расспросил дядю Фреда о том, как они работали вместе, – мне, как вы понимаете, было не до того. Знаю только, что кардинал доверил профессору Декарту общую научную редакцию книги и на этом этапе в работу не вмешивался, но результатом остался доволен.
