Может, Хельга хотела ещё что-то добавить, однако не успела. Из задымлённой норы на высоту пары ярдов вознеслась жуткая голова твари длиной в добрый мужской локоть. Пасть её была широко разинута, выставляя напоказ верхние и нижние клыки весьма внушительных размеров. Не сговариваясь, мы одновременно обрушили на неё свои мечи, но всё равно опоздали на какие то доли мгновения. Наш враг непостижимым образом очутился на земле и уже оттуда стремительно атаковал эльфа. Тот едва-едва успел отпрыгнуть в сторону. А змей, приподнявшись выше прежнего ещё, пожалуй, на ярд-другой, и, обратив свой взор на меня, издаёт странный, но определённо малоприятный звук. Естественно я заподозрил в нём предвестника своеобразной атаки, призванной обездвижить одного из противников. Зная же по аналогии с ядовитыми гадами, что целят они в основном в лицо, где расположены органы со слизистой оболочкой, я с коротким неприличным ругательством попытался уклониться, инстинктивно прикрывая уязвимое место левой рукой. И тот час тыльная сторона моей ладони стала вдруг влажной. С омерзением встряхнув её, я вновь бросился на змея, но моё участие на данном этапе, увы, запоздало. Голова Эгрым-Трабагана отделённая от туловища фламбергом дриады, исхитрившейся нанести решающий удар, как раз падала вниз.
— Поберегись! — успела крикнуть чародейка, ловко уклоняясь от струй крови обильно ударивших из разрубленных артерий.
Повторять второй раз никому не пришлось. Тем более что тело обезглавленного змея стало вдруг покидать недра норы, извиваясь и судорожно скручиваясь. Зрелище оказалось не для слабонервных. Что и доказал дикий истошный вопль ужаса, раздавшийся оттуда, где укрылся принц.
Бешеные конвульсии продолжались минуту или чуть больше, а потом Эгрым-Трабаган постепенно стал утихать, в итоге замерев грудой толстых переплетающихся колец.
И пока мы четверо в почтительном молчании рассматривали его, сзади крадучись подошёл принц и, округлив глаза, поражённо выдохнул:
— Ну, ни фига себе, ужин…
Хельга самодовольно усмехнулась, но лицо её тут же накрыла тень сожаления и она, цокнув пару раз языком, раздумчиво произнесла:
— Жаль только много нам не унести. Мясо змея тяжёлое, и если мы загрузимся им основательно, то ощутимо замедлим наше продвижение к побережью океана. Хотя… Возможно вам оно и ни к чему. Ведь отказались же ваши милости от ящериц. В таком случае неволить никого не стану. Однако сочту своим долгом заранее предупредить: на привале просить у меня хотя бы маленький кусочек — пустое занятие. Принципиально не дам. Так что думайте сразу. Здесь.
— А-а… А я, например, буду есть, — шумно сглотнув обильно набежавшую слюну, неожиданно заявил принц. — Да и почему нет? Ежели, госпожа, гарантирует его, вполне съедобные качества.
Мы трое без особых колебаний тоже подтвердили свою готовность отведать с риском добытое лакомство.
Уже когда мы опять вышли на древний тракт, предварительно уложив фунтов тридцать добычи в ещё один вещмешок, предоставленный запасливой чародейкой, мне вдруг пришло на ум спросить:
— А кстати, на сколько времени мог парализовать своего врага Эгрым-Трабаган? Полагаю не очень надолго?
— Навсегда, — с предельной краткостью заверила меня чародейка, довольно таки безразличным тоном.
Дриада промолчала, не став вслух соглашаться с этим заявлением Хельги. Но брошенный ею красноречивый взгляд на мою левую руку, лучше всяких слов свидетельствовал о том, что розыгрышем здесь отнюдь не пахло.
И меня помимо воли всего передёрнуло. Ведь только что я вполне мог превратиться в неподвижную, безвольную куклу! В жалкого инвалида. И это в мои то годы… Бр-р-р, жуть… Уж лучше смерть, чем подобная участь.
Привал мы сделали в густых чернильных сумерках, с которыми тщетно пытались бороться изредка проглядывающие сквозь густую облачность сапфировые огоньки далёких звёзд и бледный, в оспинках лик луны.
